— Обязательно дождитесь меня, — тихо проговорил. — Постараюсь вернуться поскорее. И никого в кабину не пускайте.

— Да как же я никого из них не пущу? — выпрямился Второв. — Им же послеполётное обслуживание проводить нужно.

— А вот так, — нахмурился в ответ на его возмущение. — Кто тут директор? Вы или они? А обслуживание, можете так и сказать Виктору Аполлинарьевичу, завтра с утра проведут.

— Хорошо, сделаю, — согласился Николай Александрович. — Что-то я несколько растерялся, знаете ли. И вы, конечно же, правы, не нужно посторонним знать о нашем…

— Николай Александрович! — оборвал словоохотливого компаньона. — Тише…

— Я понял, — спохватился Второв и захлопнул рот. Оглянулся по сторонам, смутиться не смутился, но стушевался. — Но вы уж постарайтесь вернуться побыстрее.

— Это уж как получится, — проговорил, поднимая стекло двери до половины. — Да не волнуйтесь вы так. Для вашего спокойствия прикажу инженеру никакие работы на самолёте сегодня не проводить. Довольны?

— Да, так лучше будет, Николай Дмитриевич, — улыбнулся явно довольный моим решением Второв и отступил назад. — И всё-таки постарайтесь вернуться побыстрее.

Подождал, пока Николай Александрович к самолёту вернётся и по лесенке в кабину заберётся, после чего нашёл взглядом нашего инженера и кивнул ему. Виктор Аполлинарьевич вскинулся, быстрым размашистым шагом подошёл к машине, наклонился:

— Слушаю?

— Все работы на самолёте будем выполнять завтра. Николая Александровича не беспокойте. Всё понятно?

— А-а? — растерялся инженер.

— Завтра! — отрезал.

Хватит тянуть время, пора топтать педаль газа.

До чёрного зева распахнутых в темень ворот рукой подать, вот только выкатываться наружу нужно очень осторожно — слишком мало места в ангаре. И пусть только что закаченный в цех самолёт находится от машины вроде бы как и на безопасном расстоянии, но всё равно наклонил голову и скосил глаза в его сторону, опасаясь зацепить законцовку крыла.

Тихонечко перекатился через порог, съехал на твёрдый грунт по пологому пандусу, притормозил с лёгким скрипом колодок, и остановился. Поморщился — как не мудрили с материалом, а от этого скрипа никак избавиться не получилось. Торопившийся не отстать от машины инженер тут же распахнул дверку с моей стороны и, согнувшись в пояснице, попытался просунуть голову в салон:

— И как вам машина?

— Пока хорошо, — отстранился, чтобы не столкнуться с ним лбами. — Большего, увы, пока ничего не скажу. Поезжу несколько дней, тогда и понятно будет.

— Простите, — Виктор Аполлинарьевич сообразил, в чём его ошибка, смутился, отпрянул, поторопился выпрямиться и исправиться. — Да, конечно. Но, если что, сразу же ставьте меня в известность.