Что? Моя эскапада осталась без внимания? Что-то большое в лесу сдохло?

— Не имею ни малейшего представления, — отрезал. Нет, меня на такую простую уловку не купишь. Но узнать-то всё равно нужно, что там в бочках находится? Остальные вопросы пока оставлю на второе. — Просветите, если можно.

— Не ёрничайте, поручик, это вам не идёт, — поморщился его высочество. Всё-таки его проняло. — И не забывайте, с кем разговариваете.

— Вон оно как, — протянул. Значит, не желает его высочество по хорошему. Понятно. И жёстко подытожил. — В тёмную меня в очередной раз играете? Не выйдет. Я требую полных данных о содержимом груза, его предназначении, количестве сопровождающего персонала, разрешение его величества взять в полёт вас, Александр Михайлович, и подробного плана предстоящего задания с предполагаемой целью. Мне нужно заранее и точно знать предназначенные для выполнения этой задачи аэродромы промежуточных посадок и кто именно нас на этих самых аэродромах будет обеспечивать топливом. И сколько это там займёт времени.

По краю иду, но по-другому никак нельзя. Мне жить хочется. Если ТАМ встрянем, то его высочеству ничего не будет, даже судить не станут, просто пальчиком погрозят и отпустят. Может, потом, чуть позже отпустят, но всё равно разрешат вернуться на Родину. Они же все между собой родственники по крови, ближние или дальние, не важно. Или братья по крови царственной, как в одном мультфильме говорилось. А вот для меня никакой альтернативы петле не будет, не брат я им. Даже расстреливать не станут, вздёрнут где-нибудь по-тихому на заднем дворе и тело потом свиньям скормят. И всё. А мне НУЖНО вернуться и для этого я сделаю всё и на всё пойду. Тем более, к правящей династии я после известных событий отношусь, мягко сказать, без должного пиетета.

— Вы не многого требуете, Николай Дмитриевич? — Александр Михайлович явно не ожидал от меня подобной резкости. Или наглости, смотря как оценивать мои слова, и оттого слегка опешил. Опомнился, правда, быстро, всё-таки воспитание, опыт и положение сказывается.

Великий князь, а сейчас это был именно он, выпрямился, задрал подбородок, от него во все стороны плеснуло такой волной власти, до краёв полной сокрушающей всё и вся злости и раздражения, что всех вокруг словно к земле придавило, люди испуганно замерли, а на стоянке воцарилась абсолютная тишина.

Поддаваться чужой харизме не стал — меня подобным не проймёшь, я и сам не промах, и пережил такое, что ого-го. Поэтому выпрямился, огляделся вокруг и чуть слышно хмыкнул, поймал удивлённый взгляд Александра Михайловича, нахмурился и спокойно ответил: