Ночь прошла спокойно, утро для нас началось задолго до восхода солнца. Технари, позёвывая, сообщали, что всё было тихо, и никто к самолёту не приближался.

— А к бомбам и бочкам? — уточнил, кивая в сторону навеса.

— Так не видно же ничего, — переглянулись работяги между собой. И заторопились, перебивая друг друга. — Но вроде бы тихо и там было. Да, точно тихо. Был бы хоть малейший шум, так точно бы обратили внимание.

— Да верю, верю, — успокоил обоих и, оглянувшись на послышавшийся из темноты далёкий звук мотора, добавил. — Схожу, гляну на всякий случай.

Александр Михайлович приехал бодрый и какой-то дёрганый, что ли? А, может, мне показалось, сейчас все мы такие нервные, задача предстоит слишком непростая и доселе никто ничего подобного не делал.

Но улучил минутку, когда его высочество остался один, без своих вездесущих родичей, спросил о причинах такого настроения:

— Случилось что, ваше высочество?

— Что? — Александр Михайлович даже с шага сбился, настолько неожиданным показался ему мой простой вопрос. И тут же оглянулся по сторонам, не слышит ли кто нас?

— Случилось что? — повторил вопрос, мне не трудно, а причину узнать обязательно следует. Здесь чем меньше неясностей, тем жить проще. И домой легче вернуться будет. А то знаю я подобные неожиданности, подкрадётся большая полярная собака и вдарит с размаха хвостом по башке. Или ещё чем-нибудь этаким… Тяжёлым…

— Всё хорошо, — его высочество явно вымучил из себя улыбку и тем самым ещё больше насторожил меня.

На основании моего прежнего опыта уже из одного этого можно сделать кое-какие предположения. Нехорошие. И я поставлю на себя последний рубль, если ошибусь в этих своих прогнозах. Да прямо сейчас и проверю, так ли это. И чем лично мне всё это может грозить.

— Вы, ваше высочество, в себе плохое не держите. Поделитесь тревогой, и вам самому легче станет, и нам всем жизнь проще покажется, — постарался произнести эти слова как можно мягче. Знаю уже характер великого князя, к нему с подходцем обращаться нужно. Ну и догадку свою высказал. — Наверное, родичи ваши какое-нибудь непотребство предлагают?

— Откуда, Николай Дмитриевич… — его высочество даже с шага сбился, остановился, ко мне лицом развернулся, усищами поводил из стороны в сторону. — Как вы узнали? Вы же здесь, на самолёте, оставались. Или…

— Никаких «или», Александр Михайлович, — улыбнулся зло. — Успокойтесь, никто ко мне с подобными предложениями не подходил.

Великого князя передёрнуло от моей улыбки. Понятно, меня и самого от злости корёжит. И улыбка тоже такая, этакая получилась. Злая. Оскал, не улыбка. Немудрено, что князь испугался. Поспешил его успокоить: