В очередной раз вниз бросило, каким-то чудом в свете ударившей далеко впереди молнии удалось в темноте засечь сверкнувшие полоски рельсов. Словно кто должный путь указал…

Как бы стихия не бесновалась, но удалось в ту сторону пойти. А там и купола церковные расплавленным золотом полыхнули, и как раз площадь, о которой совсем недавно мечтал, в центре какого-то поселения углядел. Садиться нужно сразу, второго шанса никто не даст. Опять же при таком ветре вряд ли получится между этими куполами покрутиться, кишки на кресты точно намотаем…

Посветлело, это разряды электрические чаще заполыхали, словно специально для нас тучи и землю подсвечивать стали. И радоваться бы, да только ещё страшнее стало, когда в полной красе буйство стихии увидели.

Успеваю быстрый взгляд в сторону пассажира бросить, проконтролировать на предмет отсутствия паники и запечатлеть подробности. Второв сидит ни жив ни мёртв, глаза плотно зажмурил, креститься перестал, лишь белыми губами шевелит. Наверное, молиться пытается. А какая тут может быть молитва, если рот раскрывать страшно, можно от тряски язык прикусить.

Порывом к земле прижало, этим моментом я и воспользовался, скользнул за одну из церквей, от шквального ветра прикрылся и на землю плюхнулся. Обороты тут же убрал, да какой там! Подскочил аппарат, скозлил, на крыло заваливаться стал, ветром его подхватило и поволокло прямо на серую каменную стену…

Хорошо, что площадь резко расширилась, и нам было куда уходить.

Выровнял машину, бороться со стихией не стал, наоборот под неё подстроился. Крен убрал, педаль противоположную вперёд сунул, дёрнул что есть силы штурвал на себя перед самым касанием…

Сели, покатились, с крыла на крыло переваливаемся, ещё немного и цепанём законцовкой землю. Тормоза прижал, но так, чтобы хвост не задрать — ветер-то попутный. Скорость упала. Штурвал в приборную доску втиснул, удержал самолет от опрокидывания. Остановились прямо перед арочными церковными воротами. Слева и справа деревья к земле клонятся, ветвями чуть ли не по кабине хлещут. И дождь льёт. А я и не заметил. Понятно теперь, почему стена серой, а не белой оказалась…

— Выходим! — расстёгиваю ремни и кричу Второву. — Самолёт привязать нужно!

Бесполезно, он меня даже не слышит. Ну и бог с ним. В салоне прихватываю пук страховочных канатов, сгребаю в охапку несколько железных штырей с кувалдой и выскакиваю наружу, под дождь.

Первым делом цепляю верёвки за стойку заднего колеса, растягиваю на две стороны и вбиваю штыри в твёрдый грунт. Есть фиксация. Результат сразу заметен, хвост перестаёт приподниматься, хоть и подрагивает под ударами ветра, но оказывается надёжно прижатым к земле.