Сделал кружок над окраинами, за землёй внимательно понаблюдал — вдруг что-то похожее на расчищенное поле увижу? Или собравшихся людей на хоть каком-то участке без леса, и никого не увидел. Не желали местные жители нашего прилёта, или желали, но уже не ждали. Времени-то сколько прошло, мы же прилететь сюда должны были часика этак два с половиной-три с хвостиком назад, но из-за долбаной грозы пришлось задержаться. И что делать?

Что, что, снова полагаться на здравый смысл, на опыт, ну и на удачу, конечно. Повторять Арзамасский опыт и моститься на какую-нибудь улочку не хочу, вижу же, что тесные они и узкие, это не та Казань моего времени, с её широкими проспектами. Главными, само собой. А тут, на окраинах, что? Повсеместно скошенные луга перемежаются с полянами, обильно заросшими кустарником и низкорослыми деревцами. И ещё копны серыми лысинами небо подпирают. Вот между ними и буду садиться. Если траву косили, значит и земля более или менее ровная, и всяческих неожиданностей при приземлении и пробеге, вроде камней, будет меньше. Посмотреть собственными глазами, конечно, посмотрю сверху, но всего не разглядишь, а удача, помноженная на трезвый подход, приводит к успеху. Закономерному.

В общем, долго раздумывать не стал, увидел первое ровное поле, прошёл над ним пару раз низко-низко, постарался при этом копёшки не зацепить, посмотрел — буду садиться. Далеко отлетать не стал, высота у меня, можно сказать, маленькая, я же снизился для осмотра до десяти метров, так что развернулся на сто восемьдесят, да и пошёл на посадку. Закрылки выпустил, обороты убрал, скорость сразу же уменьшаться стала. На полутора метрах от травы легонечко на себя потянул, выровнял, придержал на полуметре и притёр самолёт к остриям торчащей щетины стеблей.

Уголок посадочный постарался поменьше сделать, чтобы травой этой обшивку крыльев не проткнуло. Ну а раз угол меньше, то скорость больше пришлось держать. Так передние колёса в траве не завязнут, колею себе проломят. Ну и не кувыркнусь, пока рули работают.

Трава сухая, жёсткая, словно проволока. По нижней плоскости крыла словно скребком провели, настолько громко зашуршала, заскрежетала. Даже за целостность обшивки испугался, а ну как сдерёт?

Поэтому первым делом под плоскости заглянул, сразу после остановки. Ох как хорошо, всё уцелело, но полосы на свежей краске всё равно остались. Получается, по осени траву косили, если успела так вырасти. И сено на копнах такого же серого цвета, выцветшее. Или выгоревшее на солнце.

— Что-то случилось? — забеспокоился Николай Александрович, заметив мои манёвры.