— Ридикулус, — поправляет Анна. — В переводе с латыни значит «нелепый».
— Она еще и латынь разумеет, — бормочет себе под нос Прохоров.
Архаров несколько секунд внимательно изучает Петю, будто взвешивает, не ждать ли от него нового подвоха. И только потом отпускает его тоже.
В коридоре Прохоров отводит Анну в сторонку.
— А вечером вы со мной, — интимно шепчет он. — Будем платья и шляпки мерить, подбирать вам нужный вид.
Чучело и есть, уныло думает Анна. Луковое ряженое чучело.
* * *
В музее она ходит по пустым залам, разглядывает амуров Полозова в античном зале — красивые. Объясняет Пете, как устроен «Кустос Ридикулус».
— А художник мог спуститься в подвал, где расположен главный узел? — спрашивает она у сторожа Жарова.
— Как можно, — обижается он. — У нас всë строго: дверь на замке, ключи у меня.
— Что же тогда он мог увидеть?
Анна пытается вообразить себя Полозовым. Переходит от одних экспонатов к другим. Что он тут увидел такого, чего не видит она?
Петя, потрясенный искусством неведомого жанра «модерн», отступает от нарисованных женщин лилово-оранжевого цвета, цепляется каблуком сапога за роскошный персидский ковер. Ахает, взмахивает руками и с грохотом ухает на пол.
— Надо бы прибить подстилку, — глубокомысленно изрекает сторож Жаров. — Да как же ее гвоздями, уж больно дорогущая тряпка.
Красный от стыда и боли Петя яростно дергает ногами. Ковер топорщится, открывая отполированный паркет и утопленный в него латунный ободок.
— Вот проклятая штуковина! — ругается он, потирая ушибленное колено и с ненавистью глядя на металлический круг.
— Это всего лишь пневмоподушка, — Анна приседает на корточки рядом с ним. — Видите, латунный обод? Внутри — герметичная емкость с воздухом. Стоит наступить в неурочный час, когда «Кустос» на взводе…
Она любовно гладит холодный металл, стирая пыль. Пальцы, с детства привыкшие читать малейшие неровности на стали и латуни, улавливают то, чего не видит глаз.
— … сразу сработает клапан, и сигнал по трубам пойдет к центральному механизму, — заканчивает Анна фразу и склоняется ниже, чтобы разглядеть тонкую гравировку. Обод испещрен мелкими, причудливыми насечками, однако разобрать можно и без лупы.
Надпись гласит: «Замысел Берëзова».
Фальк бездарный плагиатор, осознает Анна, он просто не смог противостоять искушению. Да, он позаимствовал чужую идею, однако оставил невидимый поклон настоящему изобретателю.
— Архип Спиридонович, — обращается она к сторожу, — а художник Полозов цеплялся за этот ковер?
— А то! Лоб себе до крови расшиб, едва ковер не заляпал.