— Всего лишь инициированный, — расстроенно вздыхаю, извлекая пальцы из его плоти. — Какая скука.

Обмякший Штырь рухнул на пол камеры. Медленно перевожу светящийся взгляд на оставшихся двоих быков. Они панически переглянулись, похоже осознав, что загнали в угол не жертву, а существо гораздо опаснее себя. Оба мгновенно активировали эфирные каналы. Синий свет пробежал по телу лысого, выдав в нём адепта первого ранга. Кабан оказался помощнее — его кожа приобрела свет глубже, что характерно для адептов второго ранга. Недурно, кстати, для тюремного громилы.

— Убьём его! — взревел бородатый Кабан.

Лысый бросился в атаку, руки вспыхнули синевой — «Сотня сокрушительных ударов», одна из популярных техник в низших кругах эфирщиков. Эффектная, но примитивная.

Перехватываю его кулак на первом же выпаде, крепко сжав. Хруст. Его визг. Не останавливаясь, выворачиваю его руку и ломаю пальцы. Легко. Непринужденно.

— Вай бля-я-я! — взвыл лысый.

Его заглушил гортанный крик Кабана:

— Крушащий таран!

Карабас-переросток сорвался с места довольно быстро, с его-то массой. Вокруг плотный эфирный щит, а лоб буквально сиял от концентрации эфира.

Не отступаю и просто бью прямым ему точно в лоб. Ого! А сучара-то твёрдый, как булыжник! Боль пронзила предплечье, один из пальцев хрустнул. И бородач врезался в меня точь бронепоезд.

В полёте мы врезались в металлическую дверь, оставив вмятину, и покатились по полу.

Вывернувшись, оказываюсь сверху, прижимаю мясистую харю Кабана ладонью к грязному полу. Второй рукой хватаю его запястье. И начинаю работу. Резко убираю ладонь с его морды, вбивая локоть. Хрясь. Хрясь. Хрясь. Как молотком в кабачок. Крупный носяра хрустнул. Кабан заорал точь резанный. Мельком оглядываюсь — лысый всё ещё извивается от боли, зажимая сломанную руку. Значит продолжаю вплотную заниматься Кабаном. Дёргаю его руку, и у него вылетает плечевой сустав. Он чё? Вообще прифигел? Расслабился тут! А как взревел. В агонии наносит мне удар целой рукой. Попал-таки. Прямо в бровь. Тёплая кровь хлыщет по щеке, но усмехаюсь. Прежде случалось сражаться с переломанными костями, ослеплённым обоими глазами. Подобная мелкая ссадина лишь раззадоривает.

Бью кулаком ему в нос ещё раз, хрящ снова смялся как бумага. Кабан гавкнул — другого слова не подберёшь — попытался что-то прорычать сквозь хлынувшую кровь.

— Отпусти! Выебу, сука!!! Отпусти, бля!!! Я тебя…

Не стал ждать, пока он закончит угрозы. Складываю два пальца, и тычок ему в правый глаз. Одним рывком протыкаю глазницу, проворачиваю пальцы, и, как крюком, подхватывая всё, что могло зацепиться. Вой Кабана напомнил визг свиньи на бойне. Он забился подо мной, как бык на родео, пытаясь скинуть. Бью ему разок в рожу, чтоб подуспокоился. Следом второй — в кадык, не дабы убить, а заткнуть. Трахея осталась цела, но боль лишила его возможности визжать.