Отпускаю его и выдыхаю, снижая поток духовного ядра. Тьма в глазах медленно отступила, как чернила, растворившиеся в воде. Маскировочное ночное эфирное зрение тоже деактивировалось. И глаза вернулись в обычное состояние. Опускаюсь на одну из шконок, игнорируя пульсирующую боль в предплечье. Завтра рука будет вдвое толще от отёка, но как-то плевать. Важнее выйти из этой ситуации без лишних подозрений.

— Кричи громче, — приказываю Кабану, что поскуливал у двери, зажимая пустую глазницу. — Если не хочешь, чтобы этот, с позвоночником, сдох. Он долго не протянет без медицинской помощи.

Кабан закивал, как человек, которому нет нужды напоминать дважды. И сменил тональность своих воплей:

— ПОМОГИТЕ! ЗДЕСЬ РАНЕНЫЕ! СТРАЖА! ЧЕЛОВЕК РАНЕН! ЧЕЛОВЕЕЕК РАНЕН!

Он колотил по двери целой рукой, создавая такой грохот, что, пожалуй, сотрясал всё тюремное здание. Но в ответ только тишина. Видимо, майор и его люди хотели, чтобы этой ночью здесь никто нас не беспокоил.

Однако, спустя минут пять, когда Кабан уже начал сипеть от натуги, снаружи послышались шаги. Ключ загремел в замочной скважине, и тяжеленная дверь распахнулась. В проёме появились двое стражников с эфирными дубинками наготове и яркими фонарями.

— Чё расшумелись, гады⁈

Свет пробежал по камере, выхватывая из темноты жуткую картину. У самого порога лежал бездыханный Штырь с продырявленной шеей. Чуть дальше, в луже крови распластался Кирпич в неестественной позе. Всё-таки не пережил травм — потерял много крови, ну или шок оказался невыносим для его сердечка.

— Что за… — прифигел один из стражников, но Кабан не дал ему договорить.

— Они озверели! Совсем озверели! — затараторил он, размазывая кровь со слезами по подбородку. — Кирпич со Штырём сцепились, как бешеные собаки! Штырь избивал его, всего поломал его! Мы с Сашкой пытались их оттянуть, но куда там!

Кабан говорил быстро, на эмоциях, и настолько бессвязно, что даже я поверил. Так правдоподобно, зараза, даже завидую.

— А потом он ему шею какой-то техникой пробил! Кровищи было — охереть сколько! — Карабас оживлённо жестикулировал здоровой рукой. — Мне, суки, глаз выкололи в драке, Сашке вон тоже досталось!

Он указал на меня, сидящего на кушетке, с окровавленным лицом и опухающей рукой.

— Санька оказывается паренёк-то ровный! — добавил Кабан с таким искренним уважением, что любой дрянной актёр позавидовал бы. — Пытался разнять их, хоть и тощий!

За спинами стражников замечаю ещё одну ШАРООБРАЗНУЮ фигуру. Фрикаделька-майор-толстяк решил лично проверить результаты своей «затеи»? Судя по выражению щекастого рыльца, результат его категорически не устраивал. Маленькие глазки метали молнии, а жирные щёки яростно подрагивали.