— Вокруг меня одни тупицы! — выпалил он, сжимая пухлые кулаки. — Безмозглые твари! Тупицы! ТУПИЦЫ!

Стражники прокряхтели, не зная, как реагировать. Один из них набрался смелости и спросил:

— Что делать, господин майор?

Толстяк презрительно фыркнул, оглядывая место бойни, и ткнул пальцем на Кабана:

— Этого к лекарю.

Затем перевёл взгляд на остывшие тела и скривился:

— Суицидники грёбанные… Точно. Так и напишем — суицидники-психопаты. В лазарет их, нашенский.

Его маленькие глазки юркнули ко мне, сколько там ненависти… маманегорюй:

— Что до поджигателя…

— Попрошу выбирать выражения, — перебиваю его из полумрака спокойным тоном. — Моя вина ещё не доказана.

Как он вспыхнул, надо же. Харя залилась багровым:

— Здесь я решаю, кого как называть! — прошипел он яростью, брызги слюны полетели на ближайшего стражника. — Так что заткнись, мелкий утырок, пока не закрыл тебя в карцере! И ты не подох там без жрачки!

Он подошёл ближе, нависая надо мной всей грузной тушей:

— Так и напишем потом, отказался жрать — боялся, что отравят. Стандартный психопат, ещё и поджигатель. Всё просто, уяснил? Я здесь бог и закон! Я решаю твою судьбу!

Вот честно, едва сдерживаю усмешку. Ситуация разве не комична? Жирный майор, возомнивший себя вершителем судеб, пытается запугать человека, уничтожившего демоническую сущность, способную было подмять под себя весь мир. Мне не то что бы страшно, а даже неловко как-то. Конечно, жиробас может устроить мне подлянку. Закрыть в карцере, лишить еды, воды. И что? Без пищи могу продержаться очень долго. Во время тренировок в тибетских горах проводил месячные голодания, очищая тело и дух. Так что, дней через десять, когда стражники придут за моим «истощённым трупом», просто перебью их и уйду.

Но это означало бы выступить не только против самого майора, но и против системы правосудия в целом. В моём текущем положении такое было бы слишком хлопотно. Чтобы противостоять государственной машине, нужно не только желание, но и собственный достаточный ресурс. Так что, пока обойдусь без крайностей. А с майором могу расквитаться и позже, когда всё уляжется. Тем более, он не будет ожидать опасности. И это самое приятное в мести.

Самые что ни есть реалии военного искусства — выбирать правильное время для удара. Поэтому просто молчу, как и положено запуганному студенту.

Майор, так не дождавшись от меня хоть какого-то ответа, фыркнул:

— Ты ещё пожалеешь, что не сдох сегодня ночью, Волков. Поверь мне, это был бы лучший исход для тебя.

И махнул стражникам:

— Уведите его обратно наверх! Завтра решим, что с ним делать дальше!