Ещё днём я написал письмо Анне и Лизе. Получилось достаточно грустно, ведь далее мне не представится такая возможность. Наше путешествие должно пройти достаточно быстро. И если не воспользоваться особыми фельдъегерями, то писать не имеет смысла. Просто гонцы доставят послание, чуть ли не позже нас. В Берлине можно задействовать дипломатическую службу, но мне это недоступно. Вот у Панина точно есть возможность отправлять послания в Санкт-Петербург, что вызывает у меня лютую зависть. Ведь только здесь я осознал, что расстался с любимой почти на пять месяцев.

А ещё есть братья и сёстры, которые будут по мне скучать. И это чувство взаимно. На корабле мне удавалось не думать о разлуке. Новые впечатления или качка притупляли тоску, ещё и засыпал я очень быстро. На берегу же сразу накатило уныние. Я успокаивал себя мыслью, что тем более будет радость от встречи. Именно поэтому и написал письма так, чтобы рассмешить обеих. Думаю, их развеселят истории о страданиях Панина и Крузе. Только внутри есть какое-то смутное беспокойство и очень хочется вернуться.

* * *

После скромного и явно потерявшего своё влияние Любека, Гамбург казался огромным. По словам графа, город стал одним из крупнейших портов Северной Европы после открытия Америки и пути в Индию. Количество кораблей в порту и снующих туда-сюда разнообразных судёнышек впечатляло. Только я сравнивал город, его жителей и происходящее вокруг с Санкт-Петербургом. Понятно, что наша столица гораздо моложе, но через неё идёт почти вся торговля огромной империи. Только нет смысла врать самому себе, немецкий порт явно выигрывал.

Немного позже я понял, в чём дело. Санкт-Петербург просто более вялый. В Гамбурге почти все люди заняты делом, а у нас жизнь кипит только в порту и на нескольких улицах. В столице народ просыпается после обеда, тогда и начинается движение. Понятно, что есть многочисленные слуги и работники, спешащие по своим делам. Только это совершенно другое. Мне было трудно объяснить свои ощущения, и я поделился с Крузе. На что доктор ответил весьма просто.

— Здесь люди зарабатывают деньги, а в Санкт-Петербурге их тратят. В Гамбурге почти нет аристократии, зато достаточно богатых людей. Но они не позволяют себе проводить время в праздности. Но это свойственно многим столицам. В том же Париже или Вене дела обстоят похожим образом, — произнёс доктор, глядя на целую череду возов, проезжающих по улице, — А ещё в германских городах весьма бурно развиваются мануфактуры. Русская же аристократия предпочитает продавать зерно и пеньку, а всё остальное покупает в Европе. Потому в Санкт-Петербурге мануфактур в десятки раз меньше, чем даже в Любеке, хотя людей гораздо больше. Да, в России есть Сестрорецк, но то казённые заводы.