Что касается домов изнутри, то они лучше, чем у наших крепостных. Но тесные и уж больно в них холодно. Крестьяне почти не топят, разжигая огонь только для приготовления пищи. Сама еда весьма скудная и невкусная. Если в окрестностях Любека и Гамбурга была рыба, то здесь больше чёрствый хлеб и каша. Это хорошо, что мы взяли с собой припасы и разместились в доме местного старосты. Я позже обошёл деревеньку, осмотрел дома и хозяйство, решив, что поморы живут лучше.

И почему-то мне стало радостно на душе от этого осознания. А то уж больно отличаются лачуги русских крестьян от жилищ их помещиков, про дворцы столицы лучше не говорить.

* * *

Брауншвейг встретил нас моросящим дождём и хмурым постом на въезде в город. До этого у нас был разговор с таможенным чиновником, попытавшимся осмотреть наш багаж, принятый за товар, и взять с него пошлину. Это разгневало даже обычно спокойного Панина. Я даже и не мог предположить, что граф умеет так ругаться! Даже Алонсо заслушался, явно запоминая некоторые слова.

Всё очарование от поездки сразу куда-то пропало. Нас здесь особо не ждали, либо не воспринимали как желанных гостей. Я уж подумал, что и на въезде в город к нам отнесутся, будто к купцам из соседнего курфюршества. Судя по расстроенному лицу Панина, плохо различимого из-за недостатка света, он считал так же.

Вдруг общее уныние нарушил звук трубы. Поэтому я решил выйти из возка, и посмотреть, что произошло. А зрелище получилось внушительное! Несколько десятков всадников на крупных лошадях неслись в нашу сторону, издавая изрядный шум. Особо старались два горниста, пугая попрятавших птичек. Офицер поста тут же разразился громкими командами, а его солдаты построились в линию. На самом деле выглядели они забавно, но хоть какое-то развлечение. Тут уже и Панин с Алонсо покинули карету, ожидая продолжения.

Громко стуча по каменой дороге и выбивая сотни брызг из грязных луж, кавалькада приблизилась и остановилась в десяти саженях от нас. Один из всадников с наиболее красивым плюмажем на треуголке спрыгнул с коня и передал повод подскочившему человеку. Я и не заметил, откуда появился проворный слуга. Гремя внушительными шпорами на высоких сапогах, офицер шёл к нам, дав возможность себя разглядеть. А поглядеть было на что. Невысокий крепыш, с грубыми чертами лица и внушительным носом явно похож на моего отца. Только у подошедшего был волевой подбородок и пронзительный взгляд, пробирающий на сквозь. Смотришь на него, и сразу хочется выполнить любой приказ.

Мы быстро сняли шляпы и поклонились офицеру. Тот проделал ответную любезность и произнёс неожиданно приятным голосом.