Мне не совсем понятны слова доктора. Ведь если есть возможность заработать деньги, то глупо ею не воспользоваться. Тот же Степан, который управляет делами Панина, оказался сведущим в различных делах человеком. А ещё это показывает, что русская аристократия не чурается торговать и открывать мануфактуры. Или просто Никита Иванович такой особенный.
Сама поездка оставила противоречивые чувства. С одной стороны, остававшиеся за нами города и селения, вроде богаче русских. А с другой местный народ живёт по-разному. И если с виду они одеты получше и дома у них добротнее, то весной людям явно нелегко. И немного понятно, почему столь много народу устремляется в города. Земли здесь мало и крестьянские наделы неприкосновенны. Может, немцы потому и развивают мануфактуры, что у хозяев всегда под рукой многочисленные работники. У нас же большая часть людей прикреплена к земле, и мужик занимается различными промыслами только в холода. Это и подтвердил Панин.
— Хочешь открыть мануфактуру или завод, то надо купить работников. Поэтому всё так сложно. Мой Степан как-то хотел в одной из деревень начать шерстяное дело. Но ничего не вышло, ибо мужики отказались. Мол, мы барщину отработаем, а далее у нас промыслы, а бабам ягоды с грибами надобно собирать, — улыбнулся граф, — А свободных рабочих и нет. Если же я куплю крестьян, посажу всех чесать шерсть, то их надо кормить. Землю пахать-то они не будут. Это какой расход получится! Да в разы легче продать лес или дёготь тем же англичанам с голландцами. Я уж про зерно и пеньку молчу. Будь во круге свободные работники или батраки какие, то дело бы пошло. Но вам лучше обсуждать подобные вопросы с графом Воронцовым и Адамом Олсуфьевым. Ведь это они Вольное экономическое общество задумали, вот пусть и объясняют. Я здесь не силён.
Далее шла обычная дорога. Мы путешествовали на пяти возках, заранее купленных ещё в Любеке. Было тесновато, но куда деваться. За нами также следовала большая телега с подарками. Дороги мне понравились. Касаемо трактиров, то здесь сложнее. Это в России с давних времён построены ямские подворья, и все путешественники прекрасно знают, сколько вёрст до следующего пристанища. Здесь же немного иначе или нам просто попался глуповатый проводник. В общем, два раза нам пришлось заночевать в немецких деревушках и однажды прямо в лесу. И вот здесь я почувствовал разницу между людьми. Местные крестьяне сразу попытались нас обобрать, запросив за дрова и ночлег несусветные деньги. Панин, посмеиваясь, вызывал Степана и приказал тому поторговаться ради приличия. В России с нас денег почти не просили.