— Думаю, надо дождаться возвращения коменданта Вындомского[1], который незадолго до нашего приезда отбыл в Архангельск. Всё-таки, именно на полковника возложена ответственность по защите ваших родных. И нам не стоит вмешиваться в столь деликатный вопрос, — граф весьма дипломатично выкрутился из сложившейся ситуации, переложив ответственность на коменданта.

Что ж. Я тоже с нетерпением жду возвращения этого господина. Более того, у меня уже есть мысли, как сделать его дальнейшую жизнь менее сладкой. Вскоре Вындомский должен получить долгожданную отставку, о коей долго просил императрицу. Об этом Панин сообщил мне ещё в дороге. Мол, несчастный офицер устал в течение двадцати пяти лет исполнять обязанности надзирателя. А ещё он болен физически, и страдает одновременно ипохондрией с меланхолией.

Я догадываюсь, откуда у Максима Дмитриевича столь серьёзные хвори и страстное желание покинуть Холмогоры. На это меня натолкнула Лиза, с нескрываемым удивлением сообщившая о последних событиях. Вындомский появился за пять дней до нашего приезда и приволок целый тюк вещей. Мои наивные родственники увидели подобное первый раз в жизни, посчитав сказочными нарядами. Ещё комендант приказал доставить в усадьбу целый ящик с посудой, чем изрядно перепугал всю усадьбу. Они привыкли использовать глиняные и деревянные миски, а к фарфору даже не притронулись, побоявшись его разбить. Наш заботливый герой пообещал растерянным арестантам новые подарки, за которыми отбыл в Архангельск. Ничего, дождёмся его возвращения. Но есть один щекотливый момент, который я решил тоже обговорить с графом.

— Мне право неудобно вас просить. Только я совершенно не располагаю средствами. Не могли бы ссудить мне небольшую сумму? — с трудом выдавливаю из себя.

— Конечно! Почему я сразу вам не рассказал? — воскликнул Панин совершенно искренне, — Мне ведь выделили средства на ваши потребности. Просто в дороге было не до этого. Да и сам я предпочитаю переложить подобные мелочи на слугу. А что вы хотели приобрести? Не подумайте, что я вмешиваюсь не в своё дело, но вам ранее не приходилось вести никаких денежных расчётов.

— Хочу купить детям гостинцев. По дороге я видел несколько лавок, включая пекарню, — отвечаю с облегчением.

— Тогда я отправлю с вами своего камердинера Кондратия. Он человек — обученный и пронырливый, — с улыбкой ответил граф, — Именно ему в дороге и поручено вести все мои расчёты.

Не успел я поблагодарить графа и отправился осмотреть свою спальню, как появился Крузе. Глаза доктора пылали фанатическим огнём новообращённого адепта. Он уже не стеснялся начинать со мной разговор и сразу огорошил новостью.