— Я нашёл в городке хорошего мастера, умеющего работать по дереву, — произнёс доктор, чуть не подпрыгивая от нетерпения, — Мы можем тотчас же доехать до него и объяснить, как выглядит слуховая трубка.

Поведение взрослого медика, ведущего себя, будто дитя, выглядело забавным. Находящиеся рядом Панин со Щербатовым откровенно подслушивали наш разговор и не скрывали улыбок. Вот что поделать с этим увлечённым идеей человеком? Да и дело ведь нужное. Обречённо вздохнув, соглашаюсь последовать до мастера.

* * *

Смотрю на счастливые детские лица и не могу сдержать улыбки. Да и остальные обитатели дома пришли в невероятное возбуждение, когда приехали мы со слугой Никиты Ивановича. С утра в городских лавках я купил для женской части усадьбы гребни, платки, цветные ленты, инструменты для рукоделия и бусы. Мальчики стали обладателями красивых поясов. Но наибольший восторг вызвало лукошко с калачами и игрушки. К сожалению, в пекарне уже не было никакого товара и пришлось попросить хозяев снова затопить печь, пока мы бродили по другим лавкам. Судя по всему, местные уже знали, кто пожаловал в Холмогоры и весьма быстро выполнили моё пожелание. Я и сам сглатывал слюни, глядя вроде на постные пироги с мёдом. Чего говорить об обретённой мною семье? А нехитрые свистульки и прочие деревянные поделки были приобретены у того самого столяра, куда вчера буквально затащил Крузе. Хоть какая-то польза от настырного немца. Это я, конечно, иронизирую.

Только счастливые глаза маленьких сестрёнок и братика не дали разгореться новой вспышки злобы, тлеющей внутри. Как можно держать чуть ли впроголодь детей? А ведь ещё от семьи был отстранён доктор Манзей[2], высланный из Холмогор. Будто всё сделано, дабы арестанты дополнительно страдали. Кстати, сегодня же приведу сюда Крузе и попрошу осмотреть всех обитателей усадьбы, а в первую очередь отца.

Заодно надо определить, что делать с Катей. Её уронили в младенчестве, и с тех пор сестрёнка не может разговаривать. Ещё она оглохла на одно ухо, но всё понимает. А домочадцы как-то научились с ней общаться и разбирают её мычание с жестами. Что удивительно, Екатерина Антоновна прилично владеет грамотой и умеет писать не только по-русски, но и по-немецки.

Вообще, образованность моей семьи — это отдельный разговор. Оказывается, все эти годы, несмотря на запрет Елизаветы, подтверждённый Екатериной, отец тайно учил всех детей, включая бастардов. Антону Ульриху удалось отстоять и привезти в Холмогоры часть личной библиотеки, собираемой долгие годы. И вопреки опасению немедленного наказания, Антон Ульрих уделял всё свободное время занятиям. Остальную часть заключения он увеличивал численность собственного семейства. Ха-ха!