— Я знаю.
— Вы не знали тогда.
— Это не оправдание.
— Суд может учесть это как смягчающее обстоятельство.
— Мне всё равно.
— Вам не всё равно. Вы плакали.
Ксения подняла руку, коснулась щеки. Она была мокрой. Она не заметила, когда начали течь слёзы.
— Я люблю его, — сказала она.
— Знаю.
— Я убила того, кого люблю.
— Это случается. Не с вами одной.
— Мне не легче.
Адвокат ушёл. Ксения осталась одна.
Ночью ей приснился Роберт. Он стоял в подвале, где она убила одноклассников. В руках держал нож.
— Ты не должна была, — сказал он.
— Должна.
— Ты могла меня простить.
— Не умею.
— Теперь научишься.
Он протянул руку. Ксения шагнула вперёд, но он исчез.
Она проснулась с криком. Конвоир заглянул в глазок.
— Всё в порядке?
— Да. Кошмар.
Она легла обратно, глядя в потолок.
Через неделю её перевели в следственный изолятор. Камера была больше, с двумя ярусами кроватей и решёткой на окне. Сокамерница — женщина лет сорока, с татуировками на руках — посмотрела на неё без интереса.
— За что?
— Убийство.
— Много?
— Двое.
— Мужики?
— Да.
— Сама?
— Сама.
Женщина усмехнулась.
— Молодец. Уважаю.
Она отвернулась к стене.
Ксения легла на нижнюю койку. Закрыла глаза.
— Ты в тюрьме, — сказал Максим.
— Да.
— Как ты?
— Жива.
— Это главное.
— Нет. Это не главное.
Она повернулась на бок. Вспомнила, как Роберт впервые поцеловал её — в уголок губ, легко, почти невесомо. Как он готовил завтрак, как приносил продукты, как обнимал по ночам.
— Ты скучаешь? — спросил Илья.
— Очень.
— Он знает.
— Откуда?
— Он смотрит на тебя. Сверху.
Ксения открыла глаза.
— Ты веришь в Бога? — спросила она у сокамерницы.
— Нет. А ты?
— Не знаю. Но хочу верить, что он меня видит.
— Кто?
— Роберт.
Женщина повернулась.
— Ты убила своего мужика?
— Да.
— И теперь хочешь, чтобы он смотрел на тебя?
— Да.
— Ты психопатка.
— Возможно.
Ксения закрыла глаза.
Через месяц начался суд. Ксения сидела за решёткой, в серой робе, с опущенными глазами. Присяжные смотрели на неё с любопытством и страхом.
Адвокат говорил долго, складно. О травле, о ПРЛ, об афродизиаке, о том, что Роберт был отравлен и не мог контролировать себя. Прокурор требовал пожизненного.
Ксения слушала вполуха. Она смотрела на пустую скамью, где раньше сидел Роберт. Его здесь не было. И не будет.
Когда судья спросила, есть ли у неё что сказать, Ксения встала.
— Я не прошу прощения. Я не жалею. Я только хочу сказать, что люблю его. И что я буду помнить его всегда.
В зале стало тихо.
Судья вынесла приговор: десять лет лишения свободы в колонии общего режима с принудительным лечением у психиатра.
Ксения кивнула.
— Я согласна.
Её увели.