— Да.
— И что дальше?
— Увижу его могилу. Потом всё равно поймают.
— Ради одного взгляда на землю?
— Ради того, чтобы сказать «прости». Я не сказала ему при жизни.
Максим замолчал. Кристина не вмешивалась. Илья тоже молчал. Впервые за долгое время голоса дали ей тишину.
Автобус выехал за город. За окном потянулись поля, перелески, брошенные фермы. Ксения прижалась лбом к холодному стеклу. Дождь, который моросил всю ночь, кончился, но асфальт блестел, отражая свет фар встречных машин. Где-то там, впереди, ждал Роберт. Вернее, то, что от него осталось.
Она закрыла глаза и провалилась в забытьё. Без снов, без картинок, без голосов — просто чёрная пустота, в которой не было ни страха, ни боли, ни надежды.
Её разбудил толчок — автобус съехал на обочину. За окном светало. Ксения вышла на холодный ветер, вдохнула сырой воздух. Кладбище находилось в километре отсюда, за полем, у леса. Она пошла пешком, не чувствуя усталости.
Трава была мокрой, кроссовки промокли за первые сто метров. Ксения шла, не поднимая головы. Ветер трепал её волосы, бросал в лицо мелкие капли с деревьев. Она вспомнила, как бабушка водила её на кладбище к деду — тогда она боялась надгробий и тишины. Сейчас она ничего не боялась.
Ворота оказались открытыми. Кладбище было старым, с покосившимися крестами, заросшими могилами и облупившимися памятниками. Ксения шла по центральной аллее, потом свернула вправо, потом влево. Табличку «Роберт Берк» она увидела издалека — свежий деревянный щиток на невысоком холмике. Вокруг ещё не успели поставить оградку, и земля не осела.
Она опустилась на колени. Пальцы коснулись влажной глины. На табличке были выцарапаны даты рождения и смерти — всего сорок лет. Сорок. Могла бы быть ещё жизнь, если бы она не вонзила нож в его грудь.
— Здравствуй, — сказала Ксения. Голос охрип от холода и долгого молчания.
Ветер не ответил. Деревья шумели, где-то далеко лаяла собака.
— Я не должна была убивать тебя. Ты не виноват. Ты пытался сказать мне правду, но я не слушала.
Она говорила тихо, как тогда, в квартире, когда они пили кофе по утрам. Вспоминала, как он ставил перед ней чашку, как гладил по голове, как смотрел на неё — с такой нежностью, что у неё перехватывало дыхание.
— Я люблю тебя, — сказала она. — Прости, что не сказала раньше. Прости, что не уберегла. Прости, что убила.
Ксения поцеловала холодную табличку. Слёзы не пришли — внутри была только пустота, сухая и тяжёлая, как камни под землёй.
— Ты сделала что хотела, — произнёс Илья. — Теперь возвращайся.
— Не хочу.
— Знаю. Но надо.
Она сидела у могилы до рассвета. Небо на востоке начало розоветь, когда она услышала шаги. Ксения не обернулась — знала, кто это.