— Ты так говоришь, — она подняла глаза. — Но что, если однажды ты проснёшься и поймёшь, что ошибся?
— Не ошибся.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я уже ошибался. С Викторией. Я думал, что это любовь, а это была привычка. Я думал, что это спасение, а это была зависимость. С тобой — по-другому.
— Как?
— С тобой я чувствую, что могу быть собой. Не детективом, не спасателем, не тем, кто должен всё контролировать. Просто человеком.
Ксения смотрела на него. В его глазах не было лжи. Только что-то, что она теперь научилась читать. Усталость. Нежность. И ещё что-то, чему она не знала названия.
— Ты слишком хороший для меня, — сказала она.
— Не говори так.
— Это правда.
— Нет. Это твои голоса говорят. Они хотят, чтобы ты верила в это.
— А ты знаешь, что они говорят?
— Я знаю, что они — не ты.
Он обнял её, и она уткнулась лицом ему в плечо. Не плакала. Просто дышала. Его запах, его тепло, его руки на её спине.
— Не слушай её, — сказал он. — Она хочет разрушить нас.
— А если у неё получится?
— Не получится.
Она подняла голову, посмотрела на него.
— Пообещай мне кое-что.
— Что?
— Если однажды тебе придётся выбирать между мной и своей жизнью — выбери свою жизнь.
Он покачал головой.
— Не могу.
— Пообещай.
— Не могу, — повторил он. — Потому что без тебя моя жизнь ничего не стоит.
Она закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, и она не могла их остановить.
— Ты идиот, — прошептала она.
— Знаю.
Он поцеловал её, и она почувствовала, как страх отпускает. Не полностью — он всегда будет с ней, — но становится легче.
Ночью они лежали в темноте, прижавшись друг к другу. Ксения слушала его дыхание и думала о Виктории. О том, что она сказала. О том, что она могла быть права. Но голоса молчали. Только его сердце, ровное и спокойное.
— Ты веришь ему? — спросил Илья.
— Верю, — ответила Ксения.
— А если он предаст? — спросил Максим.
— Не предаст.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я чувствую.
Ксения открыла глаза. Она смотрела в потолок, на трещину, которая шла от люстры к углу. Она заметила её в первый день, когда въехала в эту квартиру. С тех пор трещина не изменилась. А она изменилась. Всё изменилось.
— Роберт, — прошептала она.
— Мм?
— Если Виктория продолжит давить, что ты будешь делать?
— Я уже сделал. Поговорил с адвокатом. Если она не отстанет, я подам встречный иск о клевете. Её жалобы в отдел кадров — это уже не просто угрозы, это попытка вмешательства в расследование.
— Она не отступит.
— Знаю. Но у неё нет реальных рычагов. Только слова. А слова — это не доказательства.
Ксения замолчала. Она не знала, что ещё спросить.
— Ты страшный человек, когда хочешь, — сказала она.