У меня страх… У неё страх…

Да светлой воды мне за шиворот, я уже и не помню, когда последний раз такое ощущал. Близкое мне существо в опасности… на моих глазах… и я не могу ничего сделать.

И она не может.

Я замер, чувствуя, как впервые проклёвывается идея. Только довольно странная для меня, Всеволода Десятого. Как Тёмный Жрец, я не привык заключать честные сделки без последующей выгоды, я всегда должен был оставаться в выигрыше. Это было чёткое правило — никаких сделок, пока не уверен, что будет дальше.

А сейчас? Ну, отдам я ей яйцо, и что дальше?

Цербер вдруг нырнул во Тьму, и гарпия тут же исчезла. Меня охватила надежда, но тварь снова появилась через секунду, всё с тем же моим Кутенем в зубах. Даже во Тьме ему не удалось оторваться.

— Свет смердящий, — процедил я сквозь зубы, — Если хоть капелька тьмы с него выпадет…

— Сам-сам-сам! — заверещал цербер, тщетно пытаясь вырваться.

Гарпия утробно зарычала, чуть сильнее сдавив зубы. Мне тоже ничего не оставалось, как зарычать в ответ…

Я осторожно приподнял топорище, и лямки сумки съехали мне на руку. Отняв вторую от глыбы, я крякнул от её веса, но всё же просунул ладонь в сумку и осторожно вытащил яйцо. Взгляд гарпии тут же изменился.

Я протянул ладонь вниз, аккуратно придерживая яйцо. И чего я за него так держусь? Полтора серебра всего награда. В сумке и то богатств на порядок больше.

Гарпия тут же открыла пасть, и цербер, вереща что-то ругательное на своём языке, метнулся в топорище зализывать раны.

Вот оно, мгновение истины… Глупое животное клюнуло, первым отпустив Кутеня, и у меня ещё были секунды на раздумья. Я вполне мог сейчас пригрозить разбить яйцо.

Но я почему-то решил этого не делать… Что там сказала Сияна? «Чтоб спасти свою кровь, нельзя отнимать её у других?» Кажется, только сейчас до меня дошёл смысл этих слов.

Поэтому я лишь заворожённо наблюдал, как гарпия вытянула голову, чтобы крайне аккуратно перехватить яйцо страшенными зубами. Я чувствовал её ледяные клыки, они слегка морозили мне кожу.

— Довольна собой, грязь? — со злостью процедил я сквозь зубы.

Гарпия чуть наклонила голову, явно пытаясь понять, что я хотел сказать. Но вот она спустилась в расщелину и исчезла. Тень внизу сразу стала чуть светлее, не такая кромешная…

А я так и застыл в странной позе — раскинув руки, свесившись головой вниз. В одной руке сумка с топорищем, другая свободна. И всё, никак не выбраться, и толком-то вдохнуть не могу. Боевых артефактов у меня при себе не было.

Странное и стойкое ощущение, очень непривычное… Я сделал доброе дело? Да не-е-е, тут любой праведник найдёт к чему придраться, мне ведь искренности-то не хватило. Скажет, я просто испугался, что разбитие яйца с зародышем посчитается убийством…