— Императору все известно…
Его блуждающий взгляд вдруг остановился на огромной картине предка, изображенного в парадной позе на коне и с золотым знаком власти великого канцлера. Глаза князя тут же закостенели, он уронил телефонную трубку и ткнул пальцем в картину.
— Это ты, все ты! Черт… Я же хотел, как ты… стать великим канцлером, — громко шептал он, тыкая в картину пальцем. — Это все из-за тебя… Они же уничтожат весь род, весь, никого не оставят… Наказание за попытку переворота — забвение.
Забвение — не просто казнь с лишением имущества и титулов. Это нечто более худшее, применяемое лишь к самым отъявленным преступникам, покусившимся на основы государственной власти. В его случае весь род Сабуровы будет просто вычеркнут из истории империи. Специальные имперские чиновники из Архивного имперского управления тщательно проследят, чтобы род Сабуров не упоминался ни в одном из исторически собраний, ни в одной из книг. Будут физически стерты все упоминания о Сабуровых из архивов, библиотек. Любые носители памяти станут целью для них, и их сокрытие будет также тягчайшим преступлением.
— Я сам… сам уничтожил свой род…
Жуткое ощущение, особенно для того, кто всю свою жизнь хотел добиться обратного. Князь Сабуров с детства мечтал прославить свой род, вознести его еще выше. Он старался во всем походить на своего великого предка, строя свою империю. И вот каким оказался итог — Забвение рода.
— Господи, я…
С громким хлопком рухнули обе створки двери, едва державшиеся на искореженных петлях. В проеме показался широкоплечий мужчина, весь перемазанный в меле.
— Господин, где вы? — начальник охраны дергал головой по сторонам, не сразу найдя взглядом князя. — Господин, вы целы⁈ Что с вами? — он живо подскочил к Сабурову и опустился рядом, тут же став осматривать князя. — Вы ранены? Кажется, нет. Вроде бы оглушены, просто.
Сабуров вяло отмахивался.
— Господин, нападающие просто стреляют и даже не пытаются ворваться на территорию, — начальник охраны махнул рукой в сторону окна. — Это очень странно. Имперские гвардейцы так не действуют. Их боевые пятерки всегда идут вперед. Двое прикрывают, а трое сносят все на с воем пути. А эти просто обстреливают дом, не давая нам высунуться. Может просто отвлекают?
Он вопросительно посмотрел на князя, но тот молчал.
— Что делать, господин? Если гвардейцы пойдут на штурм, то можем не удержать дом. Мы еще не знаем, сколько их рядом. Господин?
Князь, наконец, поднял глаза. Взгляд был затравленный, растерянный.
— Я раздал всем ружья, но у нас обычные патроны. С гвардейцами нам не тягаться, — охранник с сожалением коснулся револьвера в кобуре. Патроны в нем, и правда, не мерцали, как должны были, если бы имели магический заряд. — Может попробовать снарядить несколько обойм? Господин, вы слышите меня? По-другому, нам не выстоять.