Продолжал отходить, не сводя с них взгляда, как его окликнул Рафи:

— Подожди-ка, ты ведь про своего отца ничего не знаешь?

Алексей остановился, недоверчиво вскинув голову. Точно ничего не знал. Похоже, для него все эти взрывы и выстрелы наверху были свидетельством побед заговорщиков, а не наоборот.

— Алексей, давай поговорим спокойно, — Рафи старался не провоцировать княжича. У того и раньше с головой было не все в порядке, а сейчас, скорее всего, и вовсе стало плохо. — Я сейчас все тебе расскажу. Наверху все изменилось. Слышишь? Я подхожу.

Парень медленно, пошел вперед.

— Ты ведь слышал звуки боя?

Сабуров кивнул. И странно, если бы он не слышал. Весь дворец ходунов ходил, когда сквадовцы начали внутри «долбить» зачарованными пулями.

— Алексей, ты теперь не княжич, а самый настоящий князь Сабуров, — Рафи пытался держать спокойно, уверенно, хотя внутри него все клокотало. Ведь, считай, по минному полю ходит. Взрывчатки у стены с лихвой хватит на все это крыло. Рванет, и от них даже запаха не останется. — Понимаешь, что это значит? Ты князь Сабуров!

Алексей мотнул головой. Не верил.

— Ты врешь, безродыш! Всегда врал и сейчас врешь. Отец никому там не по зубам! Понял? Никому!

Теперь уже Рафи кивнул. Он уже почти прошел нужное расстояние, и нужно было еще чуть-чуть потянуть время, совсем немного.

— Может вот это тебя убедит? — парень сделал вид, что достает что-то из нагрудного кармана. — Фамильный перстень Сабуровых тебя убедит?

— Что? — княжич сам шагнул вперед, стараясь рассмотреть эту вещь. — Перстень отца?

Рафи протянул ему сжатый кулак, и неожиданно им же ткнул в лицо врага.

— На!

— Ах ты, безродная тва…

И вот они уже сцепились, повалившись на каменный пол. Рычали, выплевывали сдавленные ругательства, пытались добраться до чужого горла или глаз. Уличная драка, самая страшная и жестокая, где нет правил и обычаев. Здесь лишь один закон — бить, пока твой враг еще шевелится. И они били, кусались, грызли, сплевывая кровь, выбитые зубы.

— Убью…

— Сдохни…

Ну вот клубок из тел докатился до каменной глыбы, когда-то бывшей частью монолитной стены, и распался. Рафи откатился в одну сторону, Алексей — в другую.

— Рафи, — над парнем застыла девичья фигурка, сжимавшая двумя руками нож. — Рафи, я не хотела… Рафи, я целилась в него… Мой хороший, посмотри на меня.

Лиза тряхнула его один, второй раз. С силой прижала к себе, заливая слезами.

— Рафи, я случайно…

— Кхе… — вдруг отозвалось бездыханное тело парня. — Понял я, понял. Задушишь, ведь.

Но раздался приглушенный писк восторга, и его прижали еще сильнее. Тискали так, что он окончательно взмолился.