Сивоха выглядел так, что краше в гроб кладут. От души кем-то помятый, был весь покрыт синяками и ссадинами. Пара порезов от ножа даже была. Словом, никак он не походил на того человека, который совсем недавно очень выгодно продал патенты на совместное торговое дело. Скорее сейчас напоминал опустившегося работягу, у которой за душой и копейки ломанной не было.

— Обманул, ироды… В грех вогнали, соблазнили мамоной, а я, дурень, поддался, — снова заскулил он, схватившись за свои волосы. Дергал их так, что с хрустом целые пучки вырывал, заливая все вокруг каплями крови. — Все им подписал, честь по чести, а они… Они вот чего… — пузырясь соплями, он махал руками по сторонам. — Они в конуру определили… А тута душегубы одни, — внезапно понизил голос, затрясся всем телом, дергая по сторонам головой. Видно, что кого-то из местных до ужаса боялся. — Последнее забрали, все до копеечки отобрали… Над супружницей цельную ночь изгалялись, грозились в потаскушки ее определить.

До Рафи сразу же дошло, с кем они внизу встретились. То-то та женщина ему показалась знакомой. Он же ее в доме купца видел с неделю назад, когда с договорами приезжал. Она как раз тогда вышла в гостиную — круглолицая, полная. Точно она!

— А ты как думал? — Прошка наклонился и прошипел в самое лицо Сивохи. — Ты же сука, как есть сука! У своего решил скрысятничать! Тебя за такое, вообще, на перо посадить надо. Господин?

Рафи отрицательно покачал головой. Никого и никуда сажать не нужно, по крайней мере, пока. Похоже, у купчины не было ни денег, ни документов, что было совсем плохо. Где теперь все это искать⁈ Наконец, кто эти уроды, что так лицо провернули такое дело? Ему до ужаса захотелось с ними встретиться в каком-нибудь укромном уголочке, чтобы по душам поговорить.

— Кому ты продал патенты? — парень пнул ногой скулящего купца. — Где их искать? Кто они?

Прошка откуда-то в добавок вытащил здоровенный нож, настоящий свинорез с локоть длиной. И начал медленно, очень медленно, подносить его к глазам купца.

— Говори, а то глаз быстро лишишься, — угрожающе бормотал он, смотря прямо в обезумевшие глаза жертвы. — В руках будешь носить, чтобы видно лучше было.

У Сивоху тут же словесное извержение случилось. Как понес, понес, успевая только наводящие вопросы задавать.

— … Что еще за важные люди? — частое упоминание про неких «серьезных» господ ясности никак не добавляло. Рафи потихоньку начал звереть от всего этого. Ему уже было совершенно ясно, что не видать ему своих денег, как своих ушей. Непонятна была и судьба патентов, которые, как в воду канули. — Как выглядели? Как их звали? Откуда они?