— Говорил же, клоака, — морщась, буркнул Прошка. — Дурень, как есть, дурень, раз полез сюда…

Пройдя с пяток шагов, они едва не столкнулись с кем-то. Темно было, оттого и не видно ничего. Прошка сразу же чиркнул новомодной зажигалкой, освещая место перед собой.

— Ух ты! — едва не отпрянул, когда свет выхватил из темноты оплывшее женское лицо с совершенно потерянным взглядом. В ее глазах плескалось столько безумия, что страшно становилось. — Ты еще что за образина⁈

Услышав мужской голос, женщина тут же встрепенулась. Взгляд вновь обрел осмысленность, а на лице плохо скрываемая гадливость.

— Господа хотят отдохнуть? — голос был дрожащий, плаксивый, словно она и не желала положительного ответа. Чувствовалось, что только-только начала торговать собой, еще не притерлась. — Куда вы господа? Я же почти и не тронутая… Хотя по рублику давайте, а? А-а-а-а, — всхлипы быстро превратились в глухие рыдания. — А-а-а-а…

Пытаясь их задержать, она рванула на груди платье. Большие белые груди сразу же вывалились из лифа, соблазнительно дрожа при каждом ее всхлипывании.

— Может того? — Прошка облизнулся, кивая в ее сторону. — Рублик-то совсем по-божески. В центре-то из пять рублев никто разговаривать не станет. Прошмандовки! А у той сисы, как у буренки! Откуда только такая пава в этом гадюшнике взялась. Хм, морда чуть поцоканная, а в остальном, хоть пахай… Вспашем, господин хороший?

Ничего не ответив, Рафи стал подниматься по лестнице. Его, по-прежнему, ждало дело, которое нужно было решить как можно скорее.

— Зря вы так, — позади парня послышался звук шагов. Прошка его догонял. — И сами бы малеха расслабились, и баба бы подзаработала, — в голосе извозчика слышалось явное разочарование. — Может апося задержимся чуток? Понял, понял…

У нужной двери остановились, прислушиваясь к вязкой тишине.

— Давай, — Рафи кивнул на дверь.

Для такого упрашивать Прошку точно не надо было. Судя по его довольной роже, ломать он завсегда был готов.

— Ух!

Двери, как и не было, вовсе. Куски досок с хрустом полетели внутрь, вызывая чей-то жалобный вскрик.

— Попался, чорт чумазый! — радостно заревел Прошка, вытаскивая к поближе к свету чье-то скулящее тело. — Делов наделал и в кусты⁈ Думал, тебя, урода, здесь никто не найдет⁈ Ты ведь большого человека на деньги кинул!

С силой швырнул тело на пол, вызывая еще больший скулеж.

— Господин, господин, — Рафи подсветил зажигалкой, с трудом узнав в этом теле своего бывшего партнера по торговому делу. От некогда холеного и довольного собой купчины, собственно, ничего и не осталось. Один нос, по-хорошему остался. — Христом Богом прошу, господин…