Папа жалобно косится на парней, шепча одними губами, что часто он меня вот вообще не понимает. Хихикнув, перевожу на более нормальный язык, на что Брайт отвечает:
— Честеру придётся сообщить. Не пройдёт и дня, как он сам узнает, ректор достаточно сильный архимаг, чтобы чуять на вас фон запрещённого ритуала. Фонить перестанет где-то примерно через месяц, плюс-минус несколько дней.
Боги, ещё и фон!
— Слишком большой срок.
— Согласен, поэтому и говорю, что Честеру придётся сказать, я отправлюсь с вами и выступлю перед ректором в качестве свидетеля. Он маг толковый, подскажет, что с этим всем можно сделать.
— А если обратиться к вашему королю? Объяснить ситуацию, мол, жизни спасали и всё такое, и насилия надо мной не было никакого. Вдруг прокатит, и он не станет нам устраивать яблоко на палочке, голову, говорю, отсекать не станет!
Мужики смотрят на меня так умилительно, будто на котёнка с крохотными мозгами, но зато я сразу понимаю: к королю лучше не соваться, секир-башке всё равно быть.
— Понял-не-дурак. Как-то это всё… тупо.
— Как есть. Предлагаю вам троим идти отдыхать. Мой друг займётся делом Кайда, и по поводу ритуала подумаем.
— А ваш этот дознаватель не решит потом, что я, как в дешёвых сериалах-романах, это всё специально провернула, чтобы женить ваших сыновей на себе? Мне как, ждать допрос с пристрастием?
— Нет. С чего это вдруг ему так думать?
— Ну, — насмешливо гляжу на придурков, теперь немножко своих, — у ваших сыновей фанаток много, парни они видные, богатые к тому же.
— Никто так не подумает, Анна. Если только отмороженный идиот без капли логики и мозгов. Спать идите. Все втроём. И по разным комнатам, ясно?
Ну, мы с синхронным: «Ясно!» и идём. Я подозреваю: парни по пути будут ко мне приставать и всё в таком духе, но нет. Оба выглядят, ну, очень задумчивыми и вымотанными, желают перед моей комнатой хорошо отдохнуть, клюют с двух сторон в щёки, и всё. Топчусь у своей опочивальни, зыркаю на комнату Шерри и юркаю к себе.
А утром… утром нас ждёт кабздец какой сюрприз.
Глава 46
Утро начинается с визгов Шерри и самого настоящего хамства в виде двух прижимающихся ко мне с боков обнажённых идиотов-ака-мужей, чьи влажные боеголовки бессовестно утыкаются мне в нежные интересные местечки. На одну из таких боеголовок я, считай, и падаю после того, как подскакиваю с испугу, — вокруг талии обвиваются крепкие руки, на поясницу опускается увесистая ладонь, прижимая к сильному телу, а это сильное тело елозит по мне своим агрегатом вверх-вниз.
— Совсем обалдели? — шиплю, шлёпнув Кайда по мускулистой груди. — Вы что тут делаете?