— И в чем это заключается?
Отчим мрачнеет, стискивает пудовые кулаки.
— Что, нерасторопные миньоны оплошали с последним заказом? — Судя по переменившемуся лицу дедди, я угадала. Выпучиваю глаза: — Правда?!
— Не совсем, всё, что тебе нужно знать, –– наша компания влетела на крупную сумму человеку, с которым шутить очень опасно. Речь идёт об очень большой сумме в пару кейсов зелёных, Анна. Мне неприятно такое говорить, но нам с твоей мамой придётся на какое-то время спрятать тебя.
— Воу, серьёзно? — таращусь то на дедди, то на маму, надеясь: сейчас пыхнет салют и мне скажут, что надо мной пошутили. Вот только выражения лиц говорят об обратном. — В смысле «спрятать»? Куда?! Только не говорите, что собираетесь «спрятать» меня за какой-нибудь каменной стенной в видевзамужества на денежном мешке, чтобы надыбать тот самый километр пачек зелёных! Вот это будет, млять, совсем не смешно!
Мама с укором поджимает губы и мысленно распаковывает хозяйственное мыло, чтобы намылить мне рот. Шуга-дедди смущенно краснеет-бледнеет, выдавая себя с головой, –– такая мыслишка ему всё же приходила. Он гаркает:
— Что за бред? Уйми свою фантазию, Энни. Ни один мужик не потерпит твой острый матершинный язык. Рина, — рявкает матери, — оставь нас с дочерью наедине, — и добавляет примирительно: — пожалуйста. Моё предложение нам лучше с Энни обсудить с глазу на глаз.
Мама посылает предупреждение, грозит пальцем и оставляет нас одних. Как только за ней закрывается дверь, я напоминаю, что никакая не Энни, а Анна Скалина-так-уж-и-быть-Эварт! Шуга-дедди игнорирует моё змеиное шипение, устало трёт шею и щедро плещет в бокал тот самый блядский коньяк. Вопросительно смотрит:
— Будешь?
С перекошенным лицом активно трясу головой. Сам пусть хлебает свою мерзкую жижу.
— Ну? — тороплю дедди. — Страшно спросить, но всё-таки: что ты там удумал?
Отчим неторопливо выхлёбывает напиток до дна и выдыхает хрипло:
— Думаю, не стоит тебе напоминать, что я не из вашего техногенного мира, не так ли?
Отрицательно мотаю головой. Будто такое можно забыть, до сих пор в шоке.
— И к чему ты клонишь? — с подозрением интересуюсь.
— К тому, что у меня для тебя есть интересное предложение. Через четыре дня солнечное затмение, как раз именно в часы солнечного затмения возникает отличная возможность приоткрыть купол, — Эварт морщится, будто нализался кислых лимонов, и чеканит сурово: — В общем, так, Анна: я собираюсь устроить тебя студенткой в свою академию сроком на один год и таким образом спрятать тебя подальше от всей той канители, что может начаться в ближайшие дни. Я бы и маму твою с тобой отправил, но моих собственных сил хватит, чтобы переправить только одного человека, да и, откровенно говоря, не хочу: свою женщину я и сам могу уберечь. А тебя на той стороне вполне способен защитить мой сын, ты же помнишь Джентаро?