Маленький собственный «торговый городок» с канцелярскими и артефактными лавками, а также обычной, простой, но добротной одеждой, парочка кафе: одно –– кофейня, второе –– где можно было очень вкусно и бюджетно пожрать. Но за свои тугрики. Ещё здесь имелся довольно просторный лесок, в котором тоже нередко проходили разнообразные учения, в том числе и моего отделения, небольшой парк с лавочками плюс оранжерея, тоже принадлежащая зельеварам.
В общем, студгородок полностью оправдывал своё название и в самом деле являлся небольшим городком, по сути во внешний мир не особенно-то и требовалось выползать, только если удовлетворить любопытство: все нужды легко можно было закрыть в самой Терре.
Всё это, безусловно, хорошо, но лично я была бы не прочь обзавестись картой. Джент не всегда сможет быть у меня под рукой. И вообще, довольно задницей крутить, пора бы исследовать библиотеку, уже послезавтра начнётся первое занятие.
По словам братца, первый день самый лёгкий: заканчивается рано, поскольку в расписании только физическая подготовка, обязательная для каждого факультета и отделения, а затем лишь вводное занятие, и всё. Классно, конечно, вот только при мысли о реальном обучении у меня под ложкой неприятно сосало, как бы я не хорохорилась, а всё же ссыкотно малость, это тебе не российский университет, где ты можешь приехать домой в любое, в принципе, время. Здесь домой так просто не свалишь.
— Анна, всё хорошо? — отвлёк от тревожных дум обеспокоенный голос Джентаро. — Что с настроением?
— Нормально всё. Не бери в голову. Просто только сейчас осознала, что поступила в университет в другом мире. В другом мире, чёрт возьми, Джент! Магическом, блядь. Это, по-твоему, шутка?
— По-моему, не зря леди Рина бегала за тобой с куском мыла, чтобы почистить твой матершинный язык. Ты же девочка, Анна, — заводит братец шарманку.
— Ой, Джент, не беси, а, — бурчу, плюхаясь на ближайшую лавочку, завожу под неё ноги. — И без твоих нотаций тошно.
Девочка, бля. И что теперь? Ромашками я не сру, только дерьмом. Как и все, между прочим. Принцесскиной короны на моей голове нет. Хомута на пальце –– тоже. Так в честь чего кто-то имеет право меня распекать? Даже папа Карло — и тот остерегается. Ну, а мама –– это мама. Ей можно, она меня двадцать часов рожала в адских муках.
— Чего ты испугалась? — приобнимает за плечи брат. — Ты же не одна здесь, я рядом. И всегда тебя поддержу.
— Угу, вот счастье.
— Анна, не стерви, — морщится маг. — Честно говоря, неприятно.
Напрягаюсь:
— Джентаро, ты меня знаешь. Я такая, какая есть, если не устраиваю, не хрен за мной тягаться.