— Что? Почему?

— Потом меня заберут в приют, — спокойно говорит он. — Испытательный срок.

— Как? — из груди вырывается вздох.

— Мои родители за семнадцать лет не смогли создать нормальные условия для жизни, не думаю, что смогут за две недели, — говорит он и смотрит в окно. — Так что давай, Лерка, собирай сразу всех. Нет времени на беседу с каждым.

Я смотрю на него и жду, что он засмеется, скажет, что это шутка. Но он не смеется.

— Не грусти, — говорит он и натянуто улыбается. — Зато квартиру от государства получу. И в другую школу пойду, тоже буду новеньким.

— Дань… — шепчу я.

— Не надо, — он перебивает меня. — Не нужно меня жалеть. Все нормально, правда. Пошли на урок, а то меня на карандаш взяли, и мне нельзя опаздывать.

Я отворачиваюсь к парте, дрожащими пальцами застегиваю молнию на рюкзаке и быстро, незаметно смахиваю слезу со щеки. Наверное, Ромка был прав, когда говорил, что не все нуждаются в помощи. Что не всегда стоит лезть туда, куда тебя не просят лезть. Я превратила его жизнь в ад, пытаясь создать для него рай. И теперь мне жить с этим. А ему — гордому, но сломленному, существовать в новом мире.

Мне удалось собрать всех из списка — получилось восемь мальчишек из разных классов. Пришли еще двое из компании Дани — их он позвал сам. Для начала, неплохо. Пацаны с сомнением заходят в класс, но видя самого крутого парня в школе, сидящего за учительским столом, оживляются. Думают, будет весело. Даня лишь молча наблюдает за ними, быстро кивает в ответ на приветствие. Спокойный и серьезный, как никогда.

Я ухожу за последнюю парту в качестве наблюдателя. Может, мне стоило уйти, но Даня захотел, чтобы я осталась. И вот я жду, пока он соберется с мыслями, пока начнет говорить.

— Что за собрание? — говорит пацан на второй парте.

Даня молча встает, идет к двери и мне кажется, что он сейчас уйдет. Но он закрывает дверь и окидывает класс взглядом.

— Товарищи! — говорит он с улыбкой. — Я собрал вас всех, чтобы обсудить дела текущие. А дела такие, что в нашей школе процветает травля. И все вы попали в поле зрения школьной администрации.

— И что? — нервно дергается мальчишка из восьмого класса.

— А то! — говорит ему Даня, утыкаясь в него таким взглядом, что он перестает дергаться. — Травля больше не в моде. В моду вошло сострадание и помощь слабым…

— Вот еще, — фыркает другой пацан.

Даня подходит к нему и останавливается возле парты.

— А если я тебе ухо оторву, за то, что ты меня перебиваешь?

— Молчу, — бурчит пацан и скрещивает руки на груди.

Даня снова возвращается к доске и кидает быстрый взгляд в мою сторону. Я киваю.