Но Роман быстро подхватывает меня, закидывает мою руку себе на плечо и тащит на выход, пока Лера вызывает такси и забирает мои вещи. Даже не оставили мне выбора, не спросили — хочу ли я этого.

И вот я, униженный и раздавленный, иду с поддержкой своего главного соперника и в компании врага. Пока люди, которых я считал друзьями, стоят в стороне. Наверное, это самое обидное во всем этом проклятом дне.

Роман дотаскивает меня до выхода, и почти сразу подъезжает такси. Лера открывает дверь, и он помогает мне устроиться на заднем сидении.

— Спасибо, Ром, — говорит она. — Дальше мы сами.

— Обращайся, принцесса, — подмигивает он. Потом поворачивается ко мне: — Возвращайся здоровым, чтобы отыграться.

Я могу лишь кивнуть. У меня не осталось ни слов, ни эмоций. Вокруг меня происходит что-то странное, и я словно попал в другой мир. В перевернутый мир, который я раньше не видел.

Лера садится рядом и просит водителя ехать в больницу. Я даже не знаю, что ей сказать. Что обычно говорят в таких случаях? Спасибо? Наверное, это прозвучит максимально глупо. Лучше буду молчать, концентрируясь на пучке боли в ноге. Если меня сейчас засунут в гипс, я не только останусь без спорта и школы, я не смогу работать. Эта мысль — такая неприятная и холодная заставляет меня вздрогнуть. Окажусь на несколько недель прикованным к дому, который я ненавижу. И в какой момент все пошло по одному месту?

Поглядываю на Леру — она как завороженная смотрит в окно. Я родился в этом городе, и знаю здесь каждый уголок. И так интересно наблюдать за тем, с каким восхищением она провожает глазами памятники, как впивается взглядом в полоску моря и даже слегка привстает, чтобы рассмотреть.

— Никогда не видела моря? — спрашиваю я.

— Первый раз здесь увидела, — с восхищением говорит она. — Оно такое красивое.

И меня это удивляет — неужели богатые родители ни разу не возили свою дочь на море? В какие-нибудь там Турции, Дубаи или куда еще катаются мажоры.

— Откуда ты приехала?

— С севера, — говорит она. — Где в это время уже на снежных горках катаются.

— Весело, наверное, — хмыкаю я. — Здесь нормального снега не бывает.

— Весело? — смеется она. — Когда у тебя сопли под носом застывают — вот что весело. Или когда из окна второго этажа сразу в сугроб выходишь. Зимой водители не дорогу прочищают, а туннель.

Ее смех, такой искренний и звонкий, ложится на душу приятным бальзамом. Оказывается, не совсем уж она и колючка. И ей очень идет улыбаться, намного больше, чем… все остальное.

— Но круче всего северное сияние, — продолжает она и смотрит на меня. В ее глазах столько восторга, как у ребенка перед новой игрушкой. — Это настолько красиво, что дух захватывает.