Отец медленно обходит всю комнату, останавливается возле меня и смотрит, как я фиксирую стопу. Потом молча выходит. Я открываю окно и падаю на кровать. С мечтами о том, что все изменится, что у меня будет другая семья. Иногда я хочу, чтобы они от меня отказались — в детдоме хотя бы на еду не нужно зарабатывать.

Закрываю глаза и вспоминаю Леру. Ее заботу, ее руки, смех. Я столько дерьма ей сделал, а она не бросила, пришла и помогла. Думал, что она наглая мажорка, но за колючей маской скрывается добрая, нежная девушка. И она не побоялась показать себя с этой стороны, не побоялась раскрыться передо мной. Знает, что я могу использовать это против нее, но не остановилась.

Я так не могу. Если сейчас я сброшу свою броню, вся моя слабость и беспомощность вылезет наружу. И тогда у меня не останется ничего. Я никто дома, никем стану и там. У меня не будет ни друзей, ни власти. Я сломаюсь полностью. Пока я не один, держусь. С трудом, но держусь.

Открываю глаза и беру телефон. Несколько пропущенных от Вовки и Полины. Потом перезвоню, сейчас разговаривать ни с кем не хочу. Захожу в нашу группу и вижу сообщение от класснухи о том, что в школе заработала анонимная почта. Интересно. Почему-то мне кажется, я знаю, кто организатор. Посмотрим, что из этого получится.

Набираю Вовку — не буду говорить о своей догадке, интересно, что он думает об этом.

— Ты как, старик? — говорит Вовчик вместо приветствия.

— Нормально. Ушиб только. Пару дней дома поваляюсь и вернусь, — отвечаю я.

— Я не понял, ты у меня девчонку увести собрался? — смеется он.

— Ты про Лерку что ли? — уточняю я.

— Ну да. Говорил, что она тебе не интересна, а сам со стадиона с ней укатил, — говорит Вовка.

— Успокойся, Вовчик, тебе там ничего не светит. К ней Роман подкатывает. А где ты, и где он, — отвечаю я.

— А чем я хуже! — возмущается он.

— Например, тем, что из-за него ей не приходилось в обрыв бросаться, — с упреком отвечаю я. — Они дружили раньше. Подробности уточнять не стал, но общаются они хорошо.

— Слышу нотку ревности… — тянет Вовчик.

— Молчал бы лучше, — вздыхаю я. — Я как должен реагировать на то, что вы даже не подошли ко мне?

— Слушай, ты сам говорил, что в раздевалку нельзя. А потом тебя уже в машину запихивали, что мы могли сделать? — оправдывается Вовка.

— Хотя бы подойти к машине и спросить. Сложно было?

— Старик, мы немного в шоке были, когда ты на поле рухнул. Не сообразили. Мы потом звонили тебе, а Лерка Полинку разнесла. Она злая капец, — вздыхает он.

— Я слышал, — говорю я.

— Ты же знаешь, Полинка ревнивая до жути. Она теперь думает, что у вас с Лерой что-то есть. Вернешься, а они уже друг другу горло перегрызли, — хмыкает он.