Я протяжно вздыхаю. Спас мальчишку — что бы это могло значить? Показное геройство, но публики не было. Вряд ли он трус, конечно, но если это могло вывести его из игры, то зачем он полез?

— А ты бы так сделал? — спрашиваю я. — Вытащил бы чужую тайну на свет?

— Нет, я бы просто морду набил, — хмыкает Рома. — Но ты же не разрешаешь заступиться за тебя. А своими кулачками ты только насмешишь его.

Я цокаю языком от возмущения, а он смеется.

— Ничего не бойся, Лерка, — говорит он. — Если что, у тебя есть мой номер. Звони в любое время. Надо будет, я своих друзей подтяну, и тогда ни одна сволочь тебя не тронет.

— Спасибо, Ром, — выдыхаю я.

— Мы своих не бросаем, — кивает он. — Ты многое сделала для меня, а я не люблю быть должен.

Я улыбаюсь ему. Ничего особенного я ему не сделала. Так, пару раз из переделок помогла вылезти, от учителей отмазать. Мелочи это все. Но я рада, что он помнит, что наша дружба была ценна не только для меня.

— Ну что, — говорит он и хлопает себя по колену. — Целоваться будем?

— Да ну тебя, — смеюсь я.

— Эх, — с наигранной досадой говорит он. — Никогда не соглашаешься. Ну тогда пошли за мороженым, а то я жрать хочу.

— Ничего не меняется, — говорю я. — И как в тебя столько лезет.

— Давай снова посочувствуй моей матери и будущей жене, — отвечает Ромка, уже поднимаясь на набережную. — Вот возьму тебя в жены и отомщу за все шутки про мой аппетит.

Я смеюсь и поднимаюсь за ним. В голове только одна мысль — он прав. Я вернусь. И отомщу каждому из них.

Возвращаюсь домой уже поздно, и мама пытается поговорить со мной. Но я отмахиваюсь от нее — не хочу. Она не настаивает и позволяет мне спрятаться в своей комнате. Не нужны мне ее успокаивающие речи — только хуже сделает. Сама разберусь. Спасибо, хоть не поверила, что это я воровка.

Телефон молчит. Если бы Даня чувствовал вину, отправил бы сообщение. А тишина означает только одно — он виновен. Другие варианты я даже рассматривать не буду.

Захожу в школьный почтовый ящик и перебираю письма. Наверное, бессмысленно это все, но лезу из чистого любопытства. Есть пару писем с жалобами на травлю, и я записываю агрессоров в свой список. Если мне придется уйти из школы, отдам список учителю — пусть сами разбираются.

Снова много мусора, но на одном письме я задерживаю взгляд. От него холодеет внутри, и я перечитываю вновь и вновь, пытаясь доказать, что глаза не врут.

«Я не подставлял тебя. Понимаю, что ты мне не веришь, но я узнаю, кто это сделал, обещаю».

Откуда он узнал, что это я читаю письма? Если знает он, то знают и другие… Или нет? И что он этим хочет показать? Наверное, от учителя досталось, вот и пытается выгородить себя… Не верю. Ни единому его слову не верю.