Прихожу на работу раньше, чем положено. Здесь можно принять душ и спокойно поесть в подсобке. И переждать время до начала смены в тепле. Согреваюсь на стуле у стенки и засыпаю.
— Даня, — зовет меня голос Ирины.
Я открываю глаза с большим трудом. Сон цепляется в меня крепкими пальцами и утаскивает назад.
— Гулял небось всю ночь? — хмыкает Ирина.
Я только киваю. Гулял.
— Ох, молодежь, — вздыхает она. — У меня дочь твоего возраста, тоже гуляет до поздна, а потом спит весь день.
Мне нечего на это ответить.
— Бледный ты какой-то, не заболел? — спрашивает Ирина и прикладывает ладонь к моему лбу. — Ооо, дружочек, да у тебя температура.
— Не страшно, — отмахиваюсь я. — Пройдет.
— Нет, так не пойдет, — говорит она. — Сиди, я сейчас тебе лекарство дам. Не хватало еще, чтобы ты рухнул тут.
Прекрасно. Заболеть — это именно то, чего мне сейчас не хватает.
Ирина притаскивает лекарство, заливает водой и протягивает мне горячий стакан. Я вдыхаю пар с запахом малины и делаю глоток. Приятное тепло растекается по телу, и только сейчас я понимаю, что у меня озноб.
— Питаешься ты ерундой какой-то, — говорит она, глядя на упаковку от лапши. — И куда родители смотрят?
Мне хочется засмеяться от иронии. Приходится уткнуться в стакан, чтобы Ирина не посчитала, что я сошел с ума. Хотя скоро скрывать это станет невозможно.
— У вас проблемы с деньгами? — спрашивает она и садится рядом. — Много работаешь по ночам, хотя в твоем возрасте гулять надо и учиться. Приходишь больной, питаешься дешевой едой.
Я качаю головой. Она поднимается со стула, куда-то уходит и возвращается с прозрачным контейнером, от которого пахнет просто невероятно вкусно. Ставит передо мной, и взгляд машинально падает на картофельное пюре и котлету. Кажется, у меня потекли слюни.
— Ешь, — говорит она.
— Нет, Ирин, я не голоден, спасибо, — вру я.
— Давай, давай, — настаивает она. — Заодно оцени мои кулинарные способности.
Что же, иногда можно и переступить свою гордость. Беру вилку и отключаюсь. Возвращаюсь в реальность, когда уже перед глазами пустой контейнер.
— Не голоден он, — фыркает Ирина. — Ну как?
— Честно? — говорю я и улыбаюсь ей.
— Конечно!
— Вкуснее ничего никогда не ел, — говорю я и не вру. — Спасибо, это правда очень вкусно.
Она смущенно улыбается и отводит взгляд.
— Вот бы моя дочь так говорила, — смеется Ирина. — А то вечно нос воротит.
Мне хочется сказать, что она просто не понимает своего счастья. Что может быть лучше, чем заботливая мать, нормальная, вкусная еда. Но молчу.
— Получше стало? — спрашивает она. — Машина подъехала.