— Я должна спасибо сказать, что вы эту неадекватную от меня оттащили? — почти кричит она.

— Ты первая начала, — напоминает Вовка. — Она защищалась. Ведешь себя, как первоклассница. Подножки… Самой не стремно, Полин?

— Она воровка! — кричит Полина. — С такими по-другому нельзя!

— Это ты ее подставила! — говорю я. — Ты и так насрала хуже некуда, и все успокоиться не можешь!

— Я не подставляла ее!! — психует она. — Это ты сделал! — она тыкает в меня пальцем. — Чтобы потом героем перед ней стать!

— Все, прекратите! — говорит Вовка. — Вообще давно пора все это заканчивать!

— Что? Показывать лузерам их место? — со злостью уточняет Полинка.

— Быть говном! — говорит он. — Я буду работать с Динкой. Без проблем. Вообще плевать. Она самая умная в классе, победим в конкурсе и посмотрим, кто из нас всех лузер!

— Вот значит как… — почти шепотом говорит она. — Хорошо. Хотите продолжать позориться, целуйте лузеров в задницу! Я всем расскажу, как два главных парня в школе защищают изгоев!

— Расскажи, — киваю я. — Может, сила не в том, чтобы унижать слабых, а в том, чтобы защищать их? Я уверен, что ты только прибавишь нам баллы к популярности.

Полинка фыркает и не отвечает. Я знаю, что она снова подстроит что-нибудь гадкое, и наверняка теперь будет работать против меня. А мне плевать. Мне бы со своей жизнью разобраться и понять, что делать дальше. Все эти школьные разборки такая мелочь в сравнении с реальными проблемами.

Но я готов меняться. Готов перестать быть козлом, лишь бы не превратиться в того, кого я презираю больше всего на свете. Вчера я увидел в отце себя. Именно таким взглядом я смотрел на всех, кто ниже по статусу, пока Лера не открыла мне глаза. А себя в этот момент я почувствовал на месте тех, кого я унижал. И это действительно страшно. И больно.

А еще я готов меняться ради нее. Чтобы она смотрела на меня, как на человека. Чтобы она дарила мне хоть частичку того взгляда, который она посвящает Роману.

Ухожу из школы и снова не знаю, куда мне податься. Не могу вернуться домой — видеть родительские лица для меня невыносимо. Лучше снова на берег, в одиночество, чем в ненавистный мир. Кто бы знал, что в семнадцать лет я стану бродягой. Имея все, я не имею самого главного — дома. Семьи.

Звоню на работу и прошу дать мне ночную смену. Если уж не спать, то хотя бы с пользой. Наверное, нужно что-то придумать — не могу же я весь год бродяжничать. Скоро придут холода, на море начнутся штормы, и выжить на улице будет сложнее. Чтобы заработать на съемное жилье, мне придется бросить учебу. Ладно, подумаю об этом потом.