Мы бродим вдоль берега больше двух часов, но Дани нет. Сворачиваем в парк, смотрим везде, и у меня уже приходит мысль пойти в полицию. Но понимаю и другое: заявлять о пропаже должны родители. А как прийти к ним, зная правду о том, какие они?

Ромка заметно устал, но не уходит, не бросает. Мы почти не разговариваем, и уже теряем надежду найти Даню. В голове только одна мысль: хоть бы живой!

Рома предлагает сходить на пляж, и я молча киваю. Я не готова сдаться, а в горле стоит такой ком, что невозможно сглотнуть его. Страх сковал все тело, и уже с трудом двигаются ноги. Боюсь увидеть самое страшное, боюсь не найти его совсем.

Мы сворачиваем к пляжу, идем по жесткой щебенке. Рядом плещется море, но даже это меня не радует. Ничего не радует.

— Кажется, там возле дерева кто-то есть, — говорит Рома, указывая вперед.

Я приглядываюсь и вижу фигуру. Мы прибавляем шаг и почти бежим к дереву. Когда оказываемся совсем рядом, я останавливаюсь и не могу пошевелиться. Мне страшно подходить.

Даня сидит возле дерева, прислонившись к нему спиной. Глаза закрыты, руки скрещены. Не понятно — живой или нет. Лицо бледное, как морская пена.

Я замираю на месте. Рома кидает в меня быстрый взгляд и подходит к Дане. Хватает его за плечо, и я вздрагиваю.

— Эй, дружище, — говорит Ромка. — Живой?

Эти секунды кажутся вечностью. Ромка всматривается в его лицо, а я жду. Меня трясет так, что стучат зубы, и я громко всхлипываю.

И тут Даня открывает глаза и смотрит на Ромку.

— Живой, — кивает Рома. — Слышишь меня?

Он молчит. На ватных ногах я подхожу ближе, пытаясь сдержать дрожь. Сажусь рядом с ним на колени, и Даня поворачивает голову ко мне. Взгляд затуманенный, больной. Прикладываю ладонь к его лбу, он упирается головой в мою руку и закрывает глаза.

— Боже, он весь горит, — тихо говорю я, ощущая ладонью жар его кожи.

— Может, скорую? — предлагает Рома.

— Нет, — осипшим, тихим голосом говорит Даня.

— Поможешь до моего дома его довезти? — спрашиваю я у Ромки.

Он кивает.

— Нет, — снова говорит Даня. — Просто оставьте меня и все. Уходите.

— Да ты что, — хмыкает Ромка. — Если Лерка решила кого-то спасти, ее не остановить. Она и мертвого воскресит, если захочет. Так что сопротивление бесполезно. Проверено!

— Вызывай такси, — говорю я.

Рома отходит в сторону с телефоном, а я смотрю на Даню, и то, что я так надежно прятала, накрывает меня с головой. Всю войну, всю ненависть смывают прибрежные волны, остается только отчаянное желание помочь. Отрицать то, что он безразличен мне — глупо.

— Такси едет, нужно выйти к стоянке, — говорит Рома.