Мама ставит передо мной кружку горячего, ароматного чая. Лера пододвигает ко мне тарелку с кашей и бутерброды. Отец пристально смотрит на меня, и я так стремно себя еще никогда не чувствовал. В чужом доме, под чужими взглядами.

Через силу поднимаю стакан и пью чай, чтобы смочить саднящее горло. Становится немного легче, если не обращать внимание на взгляды, устремленные в мою сторону.

Это совсем другой мир. Это ее мир. Такой, какого я никогда не видел. Образ мажорки, который я приписывал ей, рассыпался в прах. Они не богатые, как я думал, они обычные. Если не считать их излишнюю доброту.

— Даниил, рассказывай все по порядку, — говорит Лерин отец, и я быстро кидаю на него взгляд. — Про родителей, что у вас происходит.

Я молчу. Что значит рассказать? Вот так просто вывалить все, что я так долго скрывал?

— Не бойся, — говорит Лера. — Дальше этого дома твоя тайна не уйдет.

Ее мама уже сует мне лекарство, и мне становится совсем неудобно.

— Все было нормально класса до шестого, — начинаю я и смотрю на отца. — Богато не жили, но вполне сносно. Потом отец остался без работы, завод закрылся, и все попали под сокращение. И он начал пить. Сильно, постоянно. Сначала пытался найти работу, а потом бросил.

— А мама? — спрашивает он.

— Мама работает, но он забирает ее зарплату и пропивает. Продал в доме все, что было не приколочено, — говорю я уже более уверенно. — Разводиться с ним она не хочет, жалеет. Говорит, что он ищет работу… Лет пять уже ищет.

— Ой, — вздыхает мама. — А как же ты учишься, одеваешься?

— По ночам машины разгружаю, — тихо говорю я и поворачиваюсь к Лере: — Там я и повредил ногу перед матчем.

Она смотрит на меня таким растерянным, жалостливым взглядом, что я отворачиваюсь.

— Почему ты ушел из дома? — спрашивает отец.

— Он украл мои деньги, которые я заработал на продукты. Перевернул всю мою комнату. А мать… защищает его, — вздыхаю я. — Я просто не могу там больше находиться.

— Тебе некуда идти? Родственники есть? — спрашивает мама.

— Никого нет, — говорю я. — Только в другом городе. Но из-за отца все порвали с нами связь.

— А ты в школе говорил? Педагоги знают? Они же должны были предпринять меры! — восклицает мама.

— Никто не знает, — отвечаю я и опускаю взгляд. — Думал, что справлюсь сам.

— Значит так, — говорит отец властным, грубым тоном. — Остаешься пока у нас. А с твоим отцом я разберусь. Есть у меня один эффективный метод воздействия на таких. Грубый, жесткий, но другого выхода нет.

— Я не могу остаться, — быстро говорю я. — Спасибо вам за заботу, но…

— Это не предложение, — говорит он. — На улицу мы тебя не отпустим.