Но яростнее всего работали орки Урсулы на северной стене. Получив в свои руки это новое, мощное оружие, они радовались как дети. Для них это была не работа. Это была забава. Каждый выстрел они сопровождали торжествующим, гортанным рёвом. Я видел, как сама Урсула, стоя на зубце стены в полный рост и презрев вражеские стрелы, методично, одного за другим, снимала эльфов. Выстрел — рёв. Перезарядка, рывком, от которого, казалось, должен был сломаться механизм. Снова выстрел, и новый вопль восторга.

Но эльфов было слишком много. На место каждого упавшего офицера тут же вставал другой. Их дисциплина была пугающей, нечеловеческой. Они не обращали внимания на потери. Они просто шли вперёд, переступая через тела своих павших, не сбавляя шага и не нарушая строя. Их чёрные стрелы тучами взмывали в небо, заставляя наших защитников пригибаться за зубцами стен. Свист сотен стрел превратился в непрерывный, монотонный гул, под который было страшно поднять голову.

Их было так много, что скоро прицельная стрельба потеряла всякий смысл. Мои стрелки просто вели огонь по плотной массе, и каждый выстрел находил свою цель. Но волна не редела. Она просто катилась вперёд, оставляя за собой кровавый след.

— Они не люди, — прошептал барон фон Штейн, глядя на это неумолимое наступление. — Они демоны.

— У демонов тоже есть предел, — ответил я, хотя у самого по спине пробежал холодок.

Осадные башни, скрипя и раскачиваясь, неумолимо приближались. Их верхние площадки были забиты эльфийскими штурмовиками, державшие в руках огромными щиты. Наши катапульты били по ним, но большинство камней либо пролетали мимо, либо отскакивали от их толстых, окованных железом боков. Магов было много, даже с учётом постоянных потерь, они успевали отводить большую часть снарядов.

И вот первая из них достигла стены. С оглушительным грохотом опустился перекидной мост, ударив по зубцам и разбрасывая каменную крошку. Десятки эльфов хлынули на стену. Одновременно с этим к подножию стены были приставлены множество лестниц. Чёрные, проворные фигуры, как пауки, полезли по ним вверх.

Битва за стены началась.

* * *

Я был полностью сосредоточен на стенах. Весь мой мир, весь мой опыт, вся моя воля сжались до размеров этого каменного периметра, который трещал и стонал под натиском врага. Грохот стали о сталь, хриплые крики атакующих и предсмертные вопли защитников, свист стрел и сухой треск моих винтовок, всё это слилось в единую, оглушающую какофонию войны. Запах крови, пота, страха и горящей смолы бил в ноздри, заставляя желудок сжиматься в тугой, ледяной комок.