Первую позицию, на «Лысом холме», мы оборудовали не на земле, а на деревьях. Мои ребята, под руководством Кайры и ещё нескольких неко, затащили наверх три широкие платформы, укрепив их верёвками и замаскировав ветками так, что даже с десяти шагов их было не отличить от обычного вороньего гнезда. Отсюда открывался идеальный обзор.

— Упоры шатаются, — ворчал Торвальд, проверяя крепления. — На такой высоте малейшая вибрация даст погрешность в метр на цели. Я бы поставил стальные растяжки.

— Обойдёмся верёвками, пропитанными смолой, — успокоил я его. — Не хватало нам ещё звенеть сталью на весь лес.

Вторая позиция, в пятистах метрах от первой, была в густых зарослях терновника. Маскировка идеальная, но обзор был хуже, узкий сектор, прорезанный в кустах. Её задачей было не нанести урон, а создать хаос, заставить врага метаться между двумя ложными целями.

Третья — среди валунов у ручья, в шестистах метрах от лагеря. Отсюда мы уже не могли вести прицельный огонь по шатру, но могли прижать к земле любой отряд, который сунется за нами в лес. Недалеко отсюда нашлась поляна, скрытая от лагеря небольшим хребтом, где можно было разместить сотню лучников сира Альрика. Они станут нашей последней линией обороны.

Каждую позицию мы оборудовали упорами для винтовок, пристрелочными колышками, подготовили пути отхода, убрав каждую сухую ветку, каждый шуршащий лист. Мы работали в полной тишине, общаясь жестами, как призраки в ночном лесу. Вечером, когда последние приготовления были закончены, мы провели финальную разведку. Лагерь тёмных эльфов жил своей жизнью. Караульные прохаживались по периметру, у костров сидели солдаты, из палаток доносился смех и даже звуки музыки. Тёмные на фоне увеличившихся поставок и сведений, что вторая армия на подходе, поймали лёгкий расслабон.

— Завтра в семь утра выдвигаемся на позиции, — объявил я, когда мы вернулись в схрон. — Начинаем стрельбу ровно в восемь, как только соберутся все командиры.

* * *

Мы заняли наши гнёзда на деревьях за двадцать минут до часа «Ч». Погода была на нашей стороне: ясное небо, слабый, почти незаметный ветерок и идеальная видимость. В подзорную трубу я мог разглядеть узоры на знамёнах у командного шатра и даже стражников, лениво переминавшихся с ноги на ногу.

Мы лежали на платформах, превратившись в часть дерева. Каждый шорох, каждый звук из лагеря отдавался в ушах с неестественной громкостью. Я слышал, как ржут кони, как звенят доспехи. Моё сердце билось ровно и мощно, как дизельный двигатель. Адреналин уже начал свою работу, обостряя чувства и охлаждая разум.