Пелла уже привыкла, что Дан никогда не спорит. Просто делает по-своему. Обиженно посопев, она решила пробить его защиту теми азами психологии, которыми её пичкали в детстве:

— Дан, нельзя ведь всему мгновенно научиться! Вы тоже когда-то не знали всего! Я научусь!

— Тебя раньше убьют, — коротко ответил Дан, не отрывая взгляда от закатного солнца.

— Ну вас же всех не убили! — возмутилась и обиделась Пелла. — Вы научились всему и живы! Дай мне шанс!

— Мы были детьми, — ответил Дан.

— И что?.. — не поняла девушка.

— Дети быстрее учатся, — произнёс молодой касадор, сразив Пеллу тем, что в очередной раз выдал что-то глубокомысленное.

Что, по всеобщему мнению, было ему глубоко несвойственно. «Видимо, так на него созерцание заката действует, — решила девушка. — Природа удивительно возвышает даже неглубокие умы. Хотя всё же Дана не стоит считать глупым…».

— Но мой дед… Тётя Луиза… — напомнила Пелла, чуть не плача: гадкий Старган был непоколебим.

— Твой дед был агентом Акесекрета, — напомнил Дан. — И на Старом Эдеме Старик не в поместье жил.

— Я тоже не жила в поместье! — взвилась Пелла. — Не такая я уж и изнеженная!..

— Не такая, — не стал спорить с ней касадор.

Дан не любил спор ради спора.

Девушка замолчала, стараясь сдержать непрошеные слёзы. Впрочем, Дан тоже ничего не говорил, глядя, как солнце закатывается за горизонт. Это было красиво и удивительно. Он привык к пустынным пространствам равнин центральной Марчелики. И те же равнины Гетрокнета не слишком сильно отличались от них. Но сейчас, когда морской ветер дул ему в лицо, а поодаль слышался шум немолкнущего прибоя, он испытывал необычное ощущение новизны. И оно ему даже нравилось.

Пелла тоже смотрела на закат. Но она не замечала его красоты. Девушка думала о том, что скоро они доберутся до порта, и вот тогда её точно отправят на Старый Эдем. А ей совершенно туда не хотелось…

— Мне больше нечего делать на Эдеме, — сказала она, наконец. — Да, я знаю, как там жить… И там я проживу долгую жизнь. Но понимаешь, Дан… Эта жизнь будет похожа на смерть. В глазах настоящих аристократов я, считай, безродная: без связей, без влиятельных родственников… Меня не примет высшее общество Народной Аристократии. Отец будет злиться на меня всё больше и больше. В итоге меня выдадут замуж за какого-нибудь пожилого и толстого чиновника. Нет, Дан, я туда не вернусь…

Дан молчал и, казалось бы, даже не слушал её. Но Пелла решила не прерывать поток откровений. Ей нужно было излить душу. В конце концов, священника здесь не найдёшь, а исповедоваться гирлапаям — явно плохая идея.