Когда стая скрылась, а волны уже начали обегать холм, на краю равнины показался всадник на волле. И он, и волл были с ног до головы перемазаны какой-то бурой субстанцией. Если бы кто-нибудь подошёл к всаднику поближе, то в нос ему ударил бы отвратительный запах навоза одного местного травоядного. Но Сыч, а это был именно он, приглядывал за касадорами в гордом одиночестве. А потому мог не стесняться ни неприятного запаха, ни отталкивающего вида. Зато, будучи обмазанным дерьмом с ног до головы — мог не выставлять охранение. К такой вонючке ни один хищник не сунется.

Он посмотрел на холм, на море, на почти смытые следы гирлапаев… А затем покачал головой, тяжело вздохнул и отправился искать место для лагеря. И только спустя ещё пятнадцать минут появился Бенедикт, который заметил изменение ситуации. Вот только вышел он на край зарослей не с той стороны, где проходили Сыч и гирлапаи, а с другой — обращённой к морю.

Дан не стал ругаться или негодовать. В этом не было смысла, потому что руганью ничего нельзя было изменить. Холм стал островом? Значит, надо дождаться, когда он снова станет частью суши.

— Зато теперь можно не бояться нападения! — заметил старик Джон. — Во всяком случае, пока море не отступит.

— Пошли отдыхать! — согласился до смерти уставший Дан. — Мы это заслужили…

Полностью развернуть лагерь касадоры так и не успели. Наступало время зенита, и все улеглись спать, проснувшись только ближе к вечеру. И уже тогда закончили со всеми делами. Под вечер Дан покинул шумный лагерь и отправился к западному краю холма. Он уселся на землю и смотрел на закат, попивая крепкий чай с добавлением местных марчельских травок.

— Дан… Ты ещё не передумал отправлять меня назад в Эдем?

Голос Пеллы заставил молодого касадора грязно выматериться. Правда, про себя: он не мог предать память Старика с его строгими принципами насчёт женщин. Да и уважение тёти Луизы. И когда Дан повернул голову, то его взгляд, выражение лица и голос были уже совершенно спокойными.

— Нет.

— Ну почему?! — не хуже гирлапая взвыла девушка, усаживаясь рядом на землю. — Что я не так делаю?!

— Всё, — честно ответил Дан, но потом вынужден был поправиться. — Ну… Почти всё.

— Ещё неделю назад было «совсем всё»! — обрадовалась Пелла. — Видишь? Я быстро учусь!

— Ты учишься недостаточно быстро, — сделав большой глоток из кружки, ответил Дан.

— Ты хочешь сказать, что я тупая?! — возмутилась Пелла.

— Нет, — в такие моменты Дан становился очень лаконичным и убедительным. Поэтому это прозвучало как твёрдое «нет», а не «нет, что ты, я вовсе не это имел в виду, а совсем другое…».