Это именно что лишнее. То, что не может переварить внутри себя созданное Господом растение. А если роллфельды не смогли это переварить, то и человек не сможет. И рано или поздно тот, кто нагружается специями — умрёт от них.

От всех, даже от Пыли Эрфы… От специи, что дороже всех денег на свете, потому что дарит что-то большее, чем золото и серебро. Она дарит время. Нет, она не прибавляет часы в сутках. Она заставляет тело жить так, как оно, тело, жило в пятнадцать-шестнадцать лет. И даже дряхлый старик, которому остался от силы год, приняв порошок, сможет протянуть ещё десяток. А потом — ещё и ещё…

Но чем больше примешь Пыли Эрфы, тем больше она будет накапливаться. И однажды измученный организм вытолкнет её из себя. В виде гнойных пузырей и отслаивающегося гниющего мяса.

Какой-то шутник назвал эту болезнь перечной лихорадкой — потому что перец был одной из первых специй, что узнали на Старом Эдеме, а болезнь всегда начиналась с постоянного чихания и жара. С каким бы удовольствием Старик пристрелил этого шутника…

— Что, старина? Всё болит, песок сыпется? — спросил Рональд, присаживаясь рядом.

— Старость — не радость, сам знаешь… — Старик усмехнулся и повернулся к давнему другу, доставая добытое. — Держи. Это с заработка моего и Дана, а ещё Миго и Гана.

— Негусто… Опять молодёжь не справилась? — уточнил Рональд.

— Ты же прекрасно знаешь, Рон! Эти двое — плохие собиратели долгов! — Старик пошевелил остатки углей в кострище перед брёвнышком. Однако там уже и близко не было того, что ещё могло гореть.

— Значит, им надо учиться! — строго сдвинув брови, сказал Рональд.

— С годами научатся… — не согласился Старик. — Неинтересны им пока люди. Ган только оружие любит, а Миго — вообще себя и ещё, может быть, сестру. Мы все были молодыми. И все помним, что тогда казались себе центром мира…

— Я таким не был! — возмутился Рональд.

— Вотименно ты был таким куда больше, чем все, кого я знаю! — Старик засмеялся. — Это вовсе не делало тебя плохим человеком… Просто именно так и было, Рон.

— Ладно, что ты там принёс такого, чего другим видеть не следовало? — спросил Рональд, всем видом показывая, что его никак не задело замечание Старика. — Ты был у Святоши?

— Был, — не стал отрицать Старик и достал из-под куртки тряпицу, в которую был завёрнут револьвер. Во всяком случае, судя по форме, это был именно револьвер. — Погляди-ка на это…

Рональд принял тряпицу, развернул её и пристально уставился на оружие. Он сразу оценил качество материалов, аккуратность сборки — и необычную конструкцию. У револьвера не было курка, а барабан легко откидывался в сторону и мог быть заменён…