Она выглядит так, словно родилась в этой комнате. Ее волосы зачесаны назад таким образом, что подчеркивают линию шеи, а платье, возможно, шелковое, что-то такое, что ловит свет, когда она движется, скользит по ее телу, как вода. Темно-зеленый, цвета глубоких озер зимой. Оно вырезано достаточно низко, чтобы у меня пересохло во рту, и достаточно высоко на ноге, чтобы, когда она переносит вес, я замечаю изгиб бедра, который не должен быть разрешен на публике.

Все остальные женщины здесь выглядят так, словно слишком стараются. Элиза выглядит так, словно вообще не старается, и именно это делает происходящее опустошающим.

Когда она видит меня, ее губы изгибаются в нечто, не совсем похожее на улыбку. Больше похоже на вызов.

Жак делает шаг вперед, прежде чем я успеваю пошевелиться, его голос низкий и вежливый. "Monsieur Reiner. Минутку, пожалуйста.

Он указывает на официальную фотозону: фон, логотипы, фотограф в жилете FIS уже машет нам рукой.

Я бросаю взгляд на Элизу. Она уже идет к ковру, и я понимаю, что это не было случайностью. Это было срежиссировано.

Жак едва заметно кивает мне, затем отходит назад, растворяясь на заднем плане, как будто его там никогда и не было.

Я следую за ней.

Фотограф приветствует нас так, словно мы именно те, кого он ждал. "Золотой мальчик Айсверка и мадемуазель Моро, идеально. Прямо сюда, пожалуйста.

Элиза кладет руку мне на плечо, прежде чем я успеваю подумать, поворачивает нас обоих лицом к камере и улыбается так, словно так всегда и было задумано.

Она наклоняется так близко, что я чувствую запах ее духов, и шепчет мне на ухо. "Улыбнись. Если мы позируем для них, это не скандал. Это стратегия".

Щелкают лампочки-вспышки.

Я улыбаюсь. Я не знаю, что еще делать.

Когда фотограф машет нам проходите, я смотрю на нее сверху вниз. - Ты могла бы сначала спросить.

"Не за что", - беспечно говорит она. “Это фото стоит больше, чем твой призовой фонд”.

Прежде чем я успеваю ответить, она уже движется, все еще держа меня за руку, направляя ко входу, как будто я выставочная лошадь, и она ведет меня в загон.

Элиза не колеблется. Она проходит прямо мимо VIP-секции, столиков с персоналом министерства, руководителями Red Bull и семей со старыми деньгами, которые приходят сюда с пятидесятых годов, и направляется в дальний угол, где спряталась австрийская команда.

Томас и Катарина уже сидят, тихо разговаривая. Лукас снял пиджак, ослабил галстук, в руке бокал шампанского. Пара парней помоложе напряженно сидят в своих смокингах, как будто ждут разрешения вздохнуть.