Когда Элиза садится рядом со мной, весь стол сдвигается.

Это незаметно. То, как все немного выпрямляются. То, как Стефан, один из техников из Инсбрука, краснеет и теребит вилку. То, как даже Лукас делает паузу на середине глотка, как будто перестраивает калибровку.

Она не замечает. Или замечает, и она привыкла к этому.

Лукас приходит в себя первым, ухмыляясь. - Так, так. Посмотри на это. ПИАР-обновление завершено. Нас сейчас обслужат по-королевски, или мы должны сначала поклониться?

Элиза смеется легко и непринужденно. - Только если ты вежливо попросишь.

Я чувствую, как что-то тугое и сложное сжимается у меня в груди. Гордость, потому что она здесь, сидит с нами, а не со спонсорами и олигархами. Дискомфорт, потому что даже здесь, в окружении моих товарищей по команде, моих людей, она не совсемподходит . Она слишком утонченна, слишком сдержанна, как королева, посещающая провинцию.

Она закидывает ногу на ногу, шелк ее платья переливается на свету, и достает телефон.

- Не двигайся, - говорит она мне.

Я замираю, стакан на полпути ко рту. — Что ты...

Она уже наклоняет камеру вниз. Я прослеживаю за ее взглядом и понимаю, что она изображает: мои ноги вытянуты под столом, брюки от смокинга задрались ровно настолько, чтобы был виден край кинезиологической ленты, обернутой вокруг моей икры, на голени расцвел слабый фиолетовый синяк, ступни поставлены на низкий столик, как будто я здесь хозяйка.

Щелкает затвор.

Она что-то быстро печатает, затем показывает мне экран.

Фотография уже опубликована. Подпись под ней:Мои золотые ягодицы.

Жар поднимается по моей шее, возбуждение и паника в равной степени. Она сказала:мой . Как будто я принадлежу ей. Как будто это реально, а не просто стратегия.

Но это такжеможно отследить . Постоянный. Там, чтобы ее увидел отец, чтобы пресса сделала скриншот, чтобы весь цирк разобрался.

- Ты только что сделал это снова, - тихо говорю я. - Без спроса.

Она смотрит на меня холодным и веселым взглядом. "Не за что. Теперь ты не просто гонщик. Ты - целая история".

Через стол Катарина переводит взгляд на телефон Элизы, затем на меня. Она ничего не говорит, но я вижу расчет в выражении ее лица.

Лукас снова поднимает бокал. "За Нико. Самые быстрые ноги в Австрии, теперь с фотографическим подтверждением".

Все смеются. Я заставляю себя улыбнуться.

Но под столом моя рука находит руку Элизы, и ее пальцы переплетаются с моими, как будто это нормально. Как будто мы выступаем не для публики, которую никто из нас не приглашал.

***

Мои ноги горят, когда мы входим в комнату. Как будто мы прошли много миль в этих черных начищенных туфлях, не предназначенных для ходьбы. Элиза представила меня всем, мы прошлись по ковровой дорожке, чтобы все репортеры могли сфотографировать золотую пару. Она называла это стратегией, но это была ее территория, а не моя. Сколько бы я ни улыбался невеселым шуткам, ни делал комплименты некрасивым женщинам, я все равно не чувствовал себя своим.