“Хорошо, тогда на мой личный счет”, - повторяю я. “Переведи деньги на новый счет”.

Она смотрит на экран, снова хмурится.

- В чем проблема? - Спрашиваю я, уже зная ответ.

Она поднимает глаза. - На этом конкретном сберегательном счете ежедневный лимит для переводов и платежей по картам составляет пять тысяч евро.

- А как насчет наличных? - спросил я.

“Наш ежедневный лимит на снятие наличных без предварительной договоренности составляет две тысячи евро”.

Жар поднимается по моей шее. Конечно, есть пределы. Как будто мне когда-нибудь разрешат получить доступ к моим деньгам. Они не мои. Этого никогда не было.

“Отлично”, - говорю я. “Сделай это”.

“ Который? На этот раз ее бровь выгибается.

-Ито,идругое.

Она снова печатает, лицо спокойное и профессиональное. “Мне понадобятся две формы удостоверения личности и разрешение на подпись”.

Я кладу свое удостоверение личности и водительские права через стол.

Это занимает пятнадцать минут. Она отсчитывает двадцать банкнот по сто евро, кладет их в конверт, который кажется мне одновременно слишком тонким и невероятно тяжелым в моих руках, и распечатывает реквизиты нового счета на хрустящей белой бумаге. Вверху мое имя. Только мой.

“Ваша карта прибудет по почте в течение трех рабочих дней”, - говорит она. “Вы можете получить доступ к учетной записи онлайн немедленно с помощью этих учетных данных”.

“ Могу я забрать это вместо тебя? Слова вылетают слишком быстро. - На ветке?

Она моргает, вежливое замешательство появляется на ее лице. “ Ты имеешь в виду… этот филиал?

“ Нет. ” Я смотрю на экран, на маленький значок карты в углу ее браузера. “Есть ли филиал недалеко от Шладминга?”

Она печатает, щелкает. “У нас есть партнер в Хаус-им-Эннстале, примерно в пятнадцати километрах от Шладминга. Они могут выдать карточку в среду, если вы позвоните заранее, чтобы договориться об этом ”.

“ Отлично. Я так и сделаю.

Она записывает адрес и номер телефона на листке бумаги и перекладывает его через стол вместе с реквизитами счета.

- Благодарю вас.

Я возвращаюсь к машине с двумя тысячами евро в кошельке и пятью тысячами на счете, который мой отец не контролирует. Трудно понять, достаточно ли этого, особенно когда я даже не знаю, зачем именно я это сделал — только смутное, тошнотворное чувство, что это может пригодиться.

Жак прислонился к капоту, скрестив руки на груди и подставив лицо слабым лучам зимнего солнца. Увидев меня, он выпрямляется и молча открывает водительскую дверцу.

На этот раз я сажусь на пассажирское сиденье, не глядя на него, мысли разбегаются. Еще сложнее считать, когда я понятия не имею, сколько все стоит. Такие вещи, как арендная плата, еда, бензин...