Я смотрю на него. На его напряженные плечи. Вспышка чего-то грубого в его глазах, что он пытается скрыть негодованием.

Что этого недостаточно.

Этого он и боится, что его недостаточно.

Я ставлю свою миску на стол. Осторожно.

- Я не говорю, что тебя недостаточно, - говорю я уже мягче. - Я говорю, что хочу быть больше, чем украшением. Я провел годы на работах, назначенных моим отцом, притворяясь, что работаю, в то время как это был отцовский способ держать меня на виду и быть беспомощным. Айсверк был первой ответственной работой, на поводке, но я все равно работал. Я хочу этого снова, на этот раз по-настоящему ".

Он выдыхает. Отводит взгляд.

- Ты не украшение, - бормочет он.

- Тогда позволь мне стать кем-нибудь другим.

Тишина.

Он потирает затылок, сжав челюсти. - Мы можем не делать этого прямо сейчас? Через три дня у меня будет Шамони, а мои мозги все еще наполовину на холме ".

Тогда я понимаю это — то, как он сворачивает разговор и откладывает его в сторону. Не отвергает его. Просто ... откладывает. Решает, что он слишком большой, чтобы держать его, когда он уже держит вес перед следующей гонкой, следующим тренировочным блоком, следующими ожиданиями.

Я не давлю.

Вместо этого я беру свой бокал. Делаю медленный глоток.

- Отлично, - говорю я. - После Шамони.

Он удивленно смотрит на меня. Благодарный.

"Да?"

-Ага.

Он тянется ко мне. Притягивает ближе, забыв о миске, руки скользят под толстовку, которую я стащила из его ящика.

- Ты не украшение, - шепчет он мне в губы.

Я целую его в ответ, ощущая вкус вина и чеснока, и ложь, которую мы оба притворяемся, оказывается правдой.

Теперь его руки в моих волосах, он запрокидывает мою голову назад, и я позволяю ему. Позволь разговору раствориться в тепле, дыхании и прижатии его тела к моему.

Так будет проще.

Пока.

***

Шамони, Франция, 7 февраля

НИКО

Шамони настолько холодный, что кусается.

Не чистый, сухой холод Райтеральма или Шладминга. Это влажный альпийский холод, который проникает сквозь перчатки и оседает в костях. Из тех, от которых болит лицо еще до того, как ты наденешь лыжи.

Я стою на стартовой площадке для гигантского слалома, подпрыгивая на цыпочках, чтобы согреться, и наблюдаю, как работники трассы устанавливают страховочную сетку на место. Сет выглядит брутальным, плотным, техничным, неумолимым. Классический Шамони. Здесь не начисляют очки. Вы их зарабатываете.

Вокруг меня обычный гул перед гонкой. Потрескивают радиоприемники. Тренеры бормочут, что в последнюю минуту корректируют состав. Военнослужащие еще раз проверяют края, пальцы двигаются с той точностью, которая приходит после тысячи утренних забегов, подобных этому.