Я должен чувствовать себя готовым.

Яam готов.

Но на моих плечах лежит груз, которого не было ни в Бивер-Крике, ни в Китцбюэле. Что-то, чему я не могу дать названия. Что-то, от чего у меня сжимаются челюсти, а руки беспокойно сжимают шесты.

На полсекунды я думаю о доме, о том, как вчера утром она свернулась калачиком в моей толстовке, воровала остатки кофе и жаловалась на вкус. То, как она поцеловала меня у двери перед моим уходом, сжав руки в кулаки на моей куртке, как будто не хотела отпускать.

Это заставляет меня улыбнуться.

Затем я засовываю его в коробку, куда отправляются чувства в режиме гонки, и закрываю ее.

Сосредоточься, Райнер.

Начинается последовательность звуковых сигналов.

Три. Два. Один. Зеленый.

Я вылетаю из ворот, атакуя первую подачу со всей силы, что у меня есть. Кромки кусаются. Лыжи врезаются. Ритм должен даваться легко, так всегда бывает в GS, но сегодня мне кажется, что я отстаю от метронома на пол-удара.

Первая комбинация: я захожу слишком далеко, промахиваюсь мимо прямой, и мне приходится бороться, чтобы изменить угол для следующих ворот. Это стоит мне скорости. Немного. Но хватит.

Черт.

Я настраиваюсь. На следующем участке езжу жестче. Трасса здесь крутая, техническая, требующая идеального выбора времени на каждом повороте. Я охочусь за леской, но чувствую, как она ускользает, словно пытаешься схватиться за воду.

На полпути ребята впереди меня проделали глубокую колею. Я знаю, что она там есть. Я видел ее при осмотре. Но я немного запоздало реагирую, и лыжа зацепляется за ее край, на мгновение лишая меня равновесия.

Я прихожу в себя. С трудом.

Но теперь я сражаюсь. Преследую, а не атакую. Реагирую, а не диктую.

Я пересекаю финишную черту и сразу понимаю, что это нехорошо.

На табло высвечивается время.

Безопасные очки. Солидный середняк. Даже близко не подиум.

Это и близко не то, чего австрийская пресса ожидает от серебряного олимпийского призера.

Я резко останавливаюсь на финишной прямой, грудь тяжело вздымается, и срываю очки. Мое лицо горит, несмотря на холод. Мои руки трясутся, но не от адреналина, а от разочарования.

Томас заканчивает минуту спустя, садится на два места выше меня и бросает сочувственный взгляд, которого я не хочу.

"Крутой набор", - говорит он.

-Ага.

Я больше ничего не говорю.

***

Смешанная зона - сплошное пятно микрофонов и камер, а на вопросы я отвечаю на автопилоте.

- Нико, что там сегодня произошло? - спросил я.

Я сверкнула улыбкой. Легко. Отработано. "Ножки-спагетти". Шамони не прощает колебаний, и я колебалась. Это на моей совести".