"И, конечно же, - говорит один из комментаторов, - Нико Райнер остается вне игры после той аварии в Квитфьелле. Мы все надеемся увидеть его снова на финале в Ленцерхайде, но пока гонка Super-G globe продолжается без него ".

Рука Нико сжимает подлокотник. Не резко. Ровно настолько, чтобы я заметил. Костяшки его пальцев белеют.

На экране они переходят к графику, показывающему турнирную таблицу Super-G. Имена. Очки. Разрыв на вершине, который все еще достаточно велик, чтобы кто-то смог его преодолеть, если проведет пару идеальных гонок.

Там есть имя Нико. Второе. Холодное сердце.

"Математически это все еще возможно, — говорит комментатор, - но ему понадобится чудо в Ленцерхайде - и полная физическая подготовка, которая остается под вопросом".

Нико тянется к пульту дистанционного управления. Не отключает звук. Просто убавляет громкость на одну ступеньку. Потом еще одну.

Они показывают еще один повтор пробега Томаса. Крупным планом показаны его лыжи, то, как заостряются их края, то, как его тело плавно проходит переходы.

"Момент прорыва", - повторяет комментатор.

Нико отворачивается. Совсем чуть-чуть. Как будто проверяет свой телефон. Но его телефон лежит на столе, экран темный. Он просто смотрит куда угодно, только не в телевизор.

Я смотрю на него, а не на экран.

Он уменьшается в размерах.

Это единственное подходящее слово для этого. Вжимается в кушетку, в корсет, в себя. Наполовину человек, наполовину повязка. Золотой мальчик превратился в зрителя в своей собственной жизни.

И я сделал это.

Не столкновение. Не колено. Но давление нарастало до тех пор, пока у него не осталось выбора, кроме как броситься на слепое сжатие, двигаясь слишком быстро, преследуя то, чего никогда не было на холме.

Я хотел свободы. Хотел сбежать из мира моего отца, из его контроля, из его клетки.

Вместо этого я поместил нас обоих в коробку, где ни один из нас не может дышать.

***

Он все еще в автобусе и смотрит какой-то футбольный матч, а я сижу, скрестив ноги, на кровати. Двери закрыты, звук телевизора из другой комнаты едва слышен.

Экран моего ноутбука светится в тусклом послеполуденном свете. У меня открыто семнадцать вкладок. Большинство из них - сайты о вакансиях. Приложение о приеме на работу в Vektor отключилось. И с тех пор я не отвечал ни на какие другие объявления о вакансиях.

Я снова прокручиваю списки, хотя уже прочитал их все дважды.

Опыт работы в корпоративных коммуникациях. Минимум пять лет. У меня его нет.

Менеджер по связям с общественностью в логистическую фирму. Требуется свободное владение немецким языком. Я свободно владею. Но фамилия Моро стоит вверху моего резюме, и я уже представляю себе поиск в Google, поднятые брови, вежливое электронное письмо с отказом три дня спустя.