"Ты должна дышать", - говорит Элиза, не отрываясь от своего ноутбука.

"Я дышу".

- Ты задерживаешь дыхание.

Я тяжело выдыхаю, громче, чем необходимо, и продолжаю.

Шесть. Семь. Восемь.

Мой квадроцикл трясется. Скоба слегка смещается, и острый всплеск боли пронзает сустав.

Я останавливаюсь. Бросаю ленту. Откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза.

- Ты в порядке? - спрашивает она.

"Да. Просто делаю перерыв".

Я чувствую, что она наблюдает за мной. Я не открываю глаза.

- Тебе не обязательно выполнять все три подхода одновременно, - мягко говорит она. — В расписании сказано...

- Я знаю, что написано в расписании.

Тишина.

Я открываю глаза. Теперь она смотрит на меня, забыв о ноутбуке, сложив руки на коленях.

- Я в порядке, - говорю я, на этот раз мягче. - Просто... расстроена.

Она кивает. Ничего не говорит. Возвращается к ноутбуку.

Я беру оркестр и начинаю сначала.

Квартира с каждым днем кажется все ниже, как будто потолок медленно опускается.

Я не знаю, то ли это потому, что я не могу уйти, то ли потому, что сейчас здесь слишком много от нее.

Ее одежда развешана на стуле в спальне. Ее туалетные принадлежности громоздятся на крошечной полочке в ванной. Ее ноутбук и записные книжки занимают половину стола. На стойке стоит кружка с пятном от ее губной помады на ободке, которая стоит там уже три дня.

Не то чтобы я возражал. Я не против. Я хочу, чтобы она была здесь.

Но я чувствую, как стены давят на меня. Диван, на котором я сплю, потому что кровать слишком жесткая, чтобы забираться на нее и вставать с нее. Костыли, которые гремят каждый раз, когда я встаю. Колено, которое пульсирует независимо от того, в какой позе я сижу.

Раньше я приходил домой в эту квартиру и чувствовал, что я что-то выиграл. Как будто я вырезал кусочек мира, который был моим.

Теперь я просто чувствую себя как в коробке, из которой не могу выбраться.

Я заканчиваю третий сет растяжек и перехожу к следующему упражнению. Сгибание подколенного сухожилия. Еще десять повторений. Еще три подхода.

Элиза встает из-за стола, наливает себе кофе и прислоняется к стойке, наблюдая за мной.

"У тебя все хорошо получается", - говорит она.

- Я делаю самый минимальный шаг.

- Прошла всего неделя.

"Пять недель до финалов".

"Нико".

"Что?"

Она открывает рот. Закрывает его. Качает головой и поворачивается обратно к стойке.

Я знаю, что она хочет сказать. Что я слишком напрягаюсь. Что я должен дать себе время. Что одна гонка не стоит того, чтобы рисковать коленом.

Но она этого не говорит. И я рад. Потому что у меня нет сил спорить.