Но я ему не сказала.

Я закрываю ноутбук и смотрю на Нико. Он уставился в свой телефон, стиснув зубы, прокручивая что-то, чего я не вижу, но могу догадаться. Расписание гонок. Планы тренировок. Обоснования.

"Нико".

Он не поднимает глаз. - Да?

"Не участвуй в гонках".

Теперь он поднимает взгляд. Его лицо сразу становится жестче. - Мы больше так не будем.

- Я серьезно. Не делай этого.

"Élise—"

- Ты слышала, что сказал доктор. Ты не готова.

- Он оправдал меня.

"Ты упрямый идиот!"

Он кладет телефон, стиснув зубы. - Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я напуган? Что я не знаю, выдержит ли мое колено? Прекрасно. Мне страшно. Но я все равно ухожу.

"Почему?"

- Потому что это финал. Потому что глобус все еще возможен. Потому что...

- Из-за меня. Слова вылетают бесцветными. Уверен.

Он останавливается. Смотрит на меня.

"Ты делаешь это, потому что думаешь, что должен что-то доказать", - говорю я. "Моему отцу. Мне. Что ты можешь обеспечить. Что тебя достаточно. Что ты заслуживаешь...

"Ненадо".

"Ты рискуешь своей карьерой, потому что думаешь, что если ты не выиграешь, я уйду".

Его лицо бледнеет. - Не все зависит от тебя, принцесса.

- Хорошо, но я действительно играю в этом определенную роль. - Мой голос срывается. - И я ненавижу это. Я ненавижу, что ты делаешь это для меня, пусть даже частично. Мне ненавистно, что ты думаешь, что это то, чего я хочу".

- Тогда чеготы хочешь? Его голос становится громче, резким и отчаянным. - Ты хочешь, чтобы я отсиделся? Смотреть, как все остальные гоняются, пока я остаюсь дома со своим разбитым коленом? Ты хочешь, чтобы я был тем парнем, который бросил?"

"Я хочу, чтобы ты был парнем, который сможет заниматься любимым делом через десять лет".

- Я буду здесь через десять лет.

- Ты этого не знаешь наверняка.

- И ты не знаешь, что я не буду. Он наклоняется вперед, упирается локтями в колени, руки дрожат. - Мне нужно идти, Элиза. Если я этого не сделаю, я проведу остаток своей жизни, задаваясь вопросом, смогла бы я это сделать. Если бы я...

Он останавливается. Отводит взгляд.

Я встаю, подхожу к дивану и сажусь рядом с ним. Близко, но не касаясь.

"Тебя достаточно", - говорю я. "Даже если ты больше никогда не будешь участвовать в гонках. Даже если ты больше никогда не выиграешь ни одного глобуса. Тебя достаточно".

Он смотрит на меня. Его глаза красные, измученные, и тогда я вижу это — страх, который он носил с Квитфьелла. С Заальбаха. С того момента, как мы переехали в эту квартиру, и все начало разваливаться. И может быть, только может быть, он носил этот страх с тех пор, как начал участвовать в гонках.