Когда я толкаюсь в нее, я двигаюсь медленно, дюйм за дюймом, наслаждаясь ее крепким, влажным прикосновением. Все это время наблюдаю за ее лицом, приоткрытыми губами, прерывистым дыханием, пока она приспосабливается к моей толщине, полностью заполняя ее.

Ее глаза закрываются, рот приоткрывается в тихом стоне, и я замираю, всего на секунду, погружаясь глубоко, чувствуя ее пульсацию вокруг меня. Просто посмотреть на нее, раскрасневшуюся и растрепанную.

Ее рука находит мое лицо, теплая ладонь касается моего подбородка, и она притягивает меня к себе в поцелуе, который кажется ответом на вопрос, который я не знал, что задаю, языки сплетаются медленно и глубоко, ее бедра покачиваются, чтобы принять меня глубже.

Мы находим ритм, знакомый, но другой. Не безумный. Ничего не доказывающий. Только мы, долгие, нежные толчки, которые касаются ее самых чувствительных местечек, ее гладкие стенки сжимаются с каждым скольжением, создавая это сладкое, ноющее давление.

Ее пальцы впиваются в мои плечи, ногти впиваются в кожу, и я зарываюсь лицом в ее шею, вдыхая ее запах, мускус и соль, чувствуя, как бьется ее пульс у моих губ, когда я прикусываю нежную кожу там, вызывая стон.

Я меняю угол наклона, ударяя глубже, моя рука проскальзывает между нами, чтобы обводить большим пальцем ее клитор, влажные, скользкие круги, которые заставляют ее ахать и выгибаться, стремясь к краю.

Когда она кончает, это тихо, но напряженно, почти удивленно, ее тело сжимается вокруг меня, как в тисках, трепещет и пульсирует, волна свежей влаги покрывает нас, когда она выдыхает мое имя, дрожа при этом.

Я делаю несколько толчков позже, со стоном утыкаясь в ее волосы, сильно изливаясь внутрь презерватива под толчки того, как она выдаивает из меня все до последней капли. Потом мы оба замираем, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, кожа скользкая от пота.

Я перекатываюсь на бок, увлекая ее за собой, и она прижимается к моей груди, как будто это самая естественная вещь в мире, ее сердцебиение синхронизируется с моим, тихие вздохи вырываются, когда она прижимается ближе.

Ее волосы в беспорядке. Ее глаза блестят. Она все еще возбуждена, я чувствую это, тот же кайф, что был у нее в пабе, но теперь глубже, усиленнее, ее бедро прижато к моему, тело гудит ленивым послевкусием.

Это та версия ее, которую я люблю больше всего.

И тот, который я не уверен, что смогу сохранить.

Она легко выводит кончиками пальцев ленивые узоры на моей груди, и я наблюдаю за ней в тусклом свете, проникающем сквозь занавески.

Я могу выиграть скоростной спуск. Я доказал это.