Несколько секунд смотрела на ответ.

Потом добавила адрес, хотя Адриан уже бывал здесь.

Отдала курьеру.

И только после этого стала думать, зачем позвала бывшего мужа в квартиру, которую так старательно отделяла от всей прежней жизни.

Ответ был неприятно простым.

Потому что я тоже хотела поговорить.

На следующий день Адриан пришел без папки.

Я заметила это прежде всего остального.

Ни документов, ни медицинских заключений, ни писем совета дома. В руках только темный плащ, который он снял у двери.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

— Спасибо, что согласилась.

Я отступила, пропуская его.

— Чай?

— Да.

Адриан прошел на кухню и остановился у стола.

В прошлый раз мы ели здесь пироги. С тех пор я купила еще два стула, нормальный чайник и маленький шкаф для посуды. Тея принесла вторую совершенно необходимую миску и до сих пор была убеждена, что спасает меня от бытовой катастрофы.

Адриан осмотрелся, но ничего не сказал.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Ты смотришь.

— Квартира стала более жилой.

— Вот теперь сказал.

Он улыбнулся.

— Мне нравится.

— Спасибо.

Я поставила чашки.

Когда села напротив, стало ясно, что нейтральной темой мы больше не спасемся.

— Ты написал, что хочешь поговорить не о деле.

— Да.

— Тогда говори.

Адриан некоторое время смотрел на чай.

— Я много думал о том, что ты сказала в первый день.

— Я говорила много неприятного.

— О разводе.

Я сразу поняла.

— Что именно?

— Ты спросила, почему я не потребовал независимого обследования.

— Да.

— Тогда я ответил, что заключение Огненных Союзов оказалось слишком удобным для уже существующей проблемы.

— Помню.

Он поднял взгляд.

— Это был правильный ответ. Но не полный.

Я молчала.

Адриан продолжил:

— Я мог запросить Королевскую лечебную коллегию. Мог потребовать отдельную экспертизу брачной печати. Мог отложить решение хотя бы на несколько месяцев. Совет был бы против, но запретить мне это не мог.

— Знаю.

— Я тоже знал.

Вот это было важнее.

— Тогда почему не сделал?

Он не ответил сразу.

Не искал красивую фразу. По крайней мере, выглядело не так.

— Потому что устал бояться.

Я нахмурилась.

— Чего?

— Всего, что происходило вокруг вопроса наследника. Сначала я думал, что у нас просто не получается. Потом начали говорить о сроках. После четвертого года совет перестал делать вид, что это только наше личное дело. После пятого они уже обсуждали возможные последствия для дома.

— Я была на части этих заседаний.

— На части.

Я сразу услышала.

— Что значит «на части»?

Адриан помолчал.

— Некоторые разговоры проходили без тебя.

— Какие?

— Старшие обсуждали, насколько долго можно оставлять прямую линию без наследника. Что произойдет, если со мной что-то случится. Кто из боковых ветвей получит право претендовать на управление. Что часть семей может не признать Маркуса временным главой, потому что он не Реваль.