Я смотрела на него.

— Почему я этого не знала?

— Потому что я не хотел, чтобы ты слышала разговоры, где тебя обсуждают как причину политической проблемы.

Я откинулась на спинку стула.

— Адриан.

— Знаю.

— Нет, думаю, ты до сих пор не слышишь, насколько это плохо.

— Сейчас слышу.

— Ты решил, что защитишь меня от разговоров, которые напрямую определяли судьбу моего брака.

— Да.

— И из-за этой защиты я узнала о реальном давлении только тогда, когда решение уже почти было принято.

Он кивнул.

— Да.

Я поставила чашку.

— Продолжай.

— На шестом году совет начал готовить официальное требование. Я его остановил. Тогда у врачей еще не было окончательного заключения. Они говорили, что шанс остается, пусть и небольшой.

— Ты мне об этом не рассказывал.

— Нет.

— Потому что берег.

— Да.

Я рассмеялась без веселья.

— Мы очень много друг друга берегли.

Адриан посмотрел на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Потом. Сначала закончи.

Он кивнул.

— Последний год был хуже. Один из старших домов прямо заявил, что если прямого наследника не будет и я продолжу игнорировать вопрос, они потребуют пересмотра моих полномочий. Не снятия сразу. Но проверки.

— Ты боялся потерять должность.

— Да.

Ответ прозвучал спокойно.

Без оправданий.

— Только должность?

Адриан сжал пальцы вокруг чашки.

— Нет.

— Что еще?

— Дом.

— Ты бы не перестал быть Ревалем.

— Не в этом смысле.

Он немного наклонился вперед.

— Я готовился стать главой с детства. После смерти отца принял дом раньше, чем рассчитывал. Восточные перевалы, воздушная охрана, люди, которые живут там... Я не отношусь к этому как к короне, которую можно снять и положить на стол.

— Я никогда не думала, что для тебя это только статус.

— Но статус тоже был важен.

Я молчала.

Он продолжил:

— Мне нравилось быть главой.

Вот этого я ждала меньше.

Адриан увидел.

— Почему ты удивилась?

— Потому что обычно ты говоришь только об обязанности.

— Именно.

Он усмехнулся очень коротко.

— Обязанность звучит лучше.

— Удобнее.

— Да.

Я смотрела внимательно.

— Ты боялся не только того, что дом окажется в кризисе. Ты боялся потерять то, чем сам хотел управлять.

— Да.

— Власть.

— В том числе.

Он сказал это без раздражения.

Мне стало одновременно легче и больнее.

Потому что эта версия была честнее всех разговоров о жертве ради тысяч людей.

— И когда врачи дали окончательное заключение...

— Оно решило за меня то, чего я сам не хотел решать.

Я нахмурилась.

— Нет.

Адриан сразу остановился.

— Что?

— Опять.

— Я не понимаю.

— Заключение не решило за тебя.

Он несколько секунд смотрел.

Потом медленно кивнул.

— Верно.

— Оно дало тебе основание.

— Да.

— Удобное.