— Да.

— Но решение принял ты.

— Да.

Теперь прозвучало правильно.

Я откинулась на стуле.

— Что ты почувствовал, когда получил диагноз?

Он долго думал.

— Облегчение.

Мне было неприятно даже услышать.

Адриану, судя по лицу, еще неприятнее произнести.

— Продолжай.

— Сначала ужас. Потом облегчение. Потому что врачи сказали: проблема реальна, она не исправляется, продолжение брака почти ничего не изменит. Я смог сказать себе, что не отказываюсь от тебя ради совета или должности. Я просто принимаю медицинский факт.

Я почувствовала, как внутри поднимается старая злость.

— А меня ты спросил, хочу ли я принимать этот факт?

— Ты тоже слышала заключение.

— Не это. Хочу ли я искать другую экспертизу. Хочу ли я рискнуть вместе с тобой. Хочу ли вообще продолжать брак без ребенка, даже если совет начнет войну.

Адриан молчал.

— Ты пришел ко мне уже с решением, — продолжила я. — Не с вопросом.

— Да.

— Даже когда говорил, что не хочешь развода, ты не спрашивал, что делать нам. Ты объяснял, что собираешься делать ты.

— Да.

— Почему?

Он провел ладонью по лицу.

— Потому что считал, что кто-то должен принять решение.

— Кто-то.

— Я.

— Конечно.

Адриан усмехнулся без радости.

— Это действительно звучит ужасно, когда произносишь вслух.

— Зато точно.

Он посмотрел прямо.

— Я думал, что если оставлю выбор открытым, то просто переложу на тебя половину ответственности за кризис дома.

— А ты решил взять ответственность сам.

— Да.

— Вместе с правом решить мою судьбу.

Он замолчал.

На кухне было слышно, как вода в чайнике остывает и время от времени тихо щелкает металл.

— Да, — сказал Адриан наконец.

Я отвернулась к окну.

За стеклом уже темнело. В соседнем доме зажглись окна. Где-то этажом ниже хлопнула дверь.

Обычный вечер.

А мы сидели и разбирали решение, которое разрушило семь лет нашей жизни.

Не брачная печать.

Не Норн.

Не древний закон.

Наше решение.

Точнее, его.

— Теперь ты понимаешь, почему мне недостаточно узнать, что диагноз мог быть ложным? — спросила я.

— Да.

— Если завтра прокуратура докажет, что Огненные Союзы сознательно истощали меня, это объяснит, почему я не могла забеременеть. Объяснит твою усиленную магию. Возможно, объяснит даже то, почему врачи поставили именно такой диагноз. Но это не отменит того утра, когда ты подписал развод.

— Я знаю.

— Ты не знал о годах.

— Нет.

— Но знал, что жена просит не принимать окончательное решение сразу.

Адриан опустил взгляд.

— Да.

— Знал, что я хотела независимую проверку.

Он поднял голову.

— Ты говорила об этом один раз.

Я почувствовала вспышку раздражения.

— А одного было мало?

— Нет. Я не это хотел сказать.